весь какой-то осунувшийся… Понятно, что не мальчик давно, нервная работа, но чтобы за год так сильно сдать? Тут явно сказывалось нервное перенапряжение последних недель.
«Что у них произошло?» – подумалось Дмитрию, только сейчас осознавшему, что ранее встреченные сотрудники имели еще более хмурый вид, чем прежде.
– Лейтенант Громкий, по вашему при…
– Заходи, садись, – устало махнул рукой хозяин кабинета, после чего растер ладонями свое лицо, чтобы хоть немного взбодриться. – Знаешь главный армейский принцип?
– Инициатива имеет инициатора, товарищ генерал-майор…
– Зови по имени-отчеству… – поморщился Барышников. – Но ты прав Владлен. А ты у нас инициатор… Я много думал о твоем предложении и оно мне очень нравится… чем дальше, тем сильнее. Или откажешься от своей идеи? Отдашь на реализацию более опытным товарищам?
– Никак нет Владимир Яковлевич. Готов приложить все усилия, чтобы реализовать свою задумку!
– Что ж, я в этом нисколько не сомневался… Через неделю, я хочу увидеть твой оперативный план.
– Э-э… товарищ генерал-майор…
– Что?
– Не поймите меня превратно, но как много людей увидит этот план?
– К чему это ты?
– Хватит одной утечки, чтобы…
– Ты-то откуда узнал?! – вдруг воскликнул Барышников, хлопнув ладонью по столу в порыве раздражения. – Или уже успели растрепать?!
– О чем?..
– Об, как ты выразился, утечке!
– Э-э… не совсем понимаю, о чем вы…
– Да?.. – резко успокоился замначальника Управления «С» ПГУ. – Нервы ни к черту уже… Не КГБ, а…
Барышников болезненно скривился.
– Предатель, товарищ генерал-майор? – осторожно спросил Дмитрий.
Тот вздрогнул, а потом всмотревшись в Носова, как-то обреченно кивнул.
– Предатель, еще какой предатель Владлен… всем предателям предатель… Ладно, все равно скоро все узнают… переметнулся на сторону врага Анатолий Голицын, наш резидент в Европе… вся связанная с ним разведсеть обрушилась… идут аресты наших людей… так что да, я хорошо понимаю твои опасения… где есть один иуда, там и второй отыщется… Сейчас головы полетят…
Дмитрий понятливо кивнул. Власть естественно воспользуется таким шикарным поводом, чтобы убрать опасных и неугодных для себя людей.
Носов подобрался. Не воспользоваться такой удачной ситуацией было бы неразумно. Именно сейчас руководство ПГУ должно стать особенно податливым для внедрения новинок, дабы предотвратить подобные провалы в будущем.
– Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос по этой теме?..
– Давай…
– Почему для определения потенциальных предателей не используются полиграфы?
– Хм-м…
Барышников на несколько секунд замер, словно застигнутый врасплох на месте преступления.
– Вам рассказывали об этих приборах в Школе?
– Нет… и это меня удивило.
– Откуда ты тогда знаешь об этом способе выявления лжи?
– Хоть убейте, не помню, где слышал или читал, но знаю, что еще во время Первой мировой войны американцы так разоблачили у себя немецкого шпиона.
– Вот как?
– Так точно. И мне удивительно, что КГБ не пользуется таким инструментом, хотя, казалось бы, в нашем деле это необходимо, ведь если проводить регулярные проверки, то можно выявить предателей, и отказ от использования полиграфа выглядит как… отказ здорового человека от использования в драке с сильным противником левой руки. По сути, сами себя делаем добровольными инвалидами, в то время как наш противник не стесняется использовать обе руки.
– Хм-м… мн-да… говорящая аналогия… Скажу честно: никогда не задумывался об этом…
Барышников выглядел при этом несколько растерянным, словно сам удивлялся такому положению дел.
– Но видимо раз не используются, значит на то есть причины… Наверняка это средство можно обмануть.
– Наверное… но согласитесь Владимир Яковлевич, пока научатся обманывать, можно выявить неблагонадежных.
– Пожалуй… Но еще есть элемент возможной обиды, дескать мы не доверяем своим людям, что тоже может плохо сказаться на морали.
– Не знаю, товарищ генерал-майор… Лично я бы с пониманием отнесся к подобным проверкам. Не зря же говорят, что доверяй, но проверяй. В конце концов лучше потерпеть недовольство, чем одна пропущенная гнида сдаст десятки, а то и сотни агентов врагу обрушив всю систему разведки, кою потом придется восстанавливать многие годы.
– Это да…
– У меня вообще возникло подозрение, что неприятие использования полиграфа было внедрено в наше сознание врагом нашей службы в том числе и для того, чтобы его самого так не раскрыли. Ведь если проверять, то всех без исключения.
– Хм-м… действительно.
– В общем товарищ генерал-майор, мой план не имеет смысла, пока точно не будет ясно, что люди о нем знающие проверены и перепроверены, что никто из них не является предателем и не сдаст все противнику. Как вы правильно сами сказали, где есть один иуда, там и второй отыщется.
Барышников согласно кивнул и после короткой паузы сказал:
– Ты прав… риск слишком велик. Ладно… план все-таки готовь, а что до всего остального, я подумаю, что можно сделать…
Глава 16
Когда молодой, но перспективный сотрудник ушел, генерал-майор Барышников замерев словно статуя, уставился в окно и смотрел на улицу невидящим взглядом. Спустя минуту, опомнившись, он взялся за трубку телефона и набрав нужный номер, спросил:
– Михаил Степанович, есть минутка для разговора?
– Заходи… поговорим, – раздалось в ответ после короткой паузы.
Уже через десять минут Барышников находился в кабинете своего нового непосредственного начальника генерал-майора Цымбала, что был на десять лет младше своего подчиненного.
– Что случилось? – спросил хозяин кабинета, так же, как и заместитель выглядевший не самым лучшим образом.
Но оно и понятно, ПГУ вышло на форсированный режим работы не только и не столько из-за предательства «аристократа», сколько из-за начавшейся операции в Карибском море, с поставками ракет на Кубу, и сейчас кровь из носу
