требовалось выяснить реакцию американцев, коя могла оказаться самой непредсказуемой, потому вся агентура в США была нацелена на эту тему, а такая активность сопряжена с риском выявления агентов, а через них – резидентов, ну и как следствие можно потерять всю разведсеть.
– Что-то новое?
– Нет Михаил Степанович, но вопрос нужно решить в ближайшее время. На проработке стоит серьезная операция и нужно чтобы не случилось ни одной осечки.
– Что за операция?
– Она пока в процессе разработки и заключается в политическом подрыве американского режима на территории самих США. Если все пойдет, как задумано, то… американцам станет сильно не до нас на многие года если не десятилетия, это еще мягко говоря. Потому не должно быть ни одной утечки с нашей стороны от посвященных.
– Ясно и очень интересно… И что ты хочешь от меня?
– Санкции на аппаратную проверку всех возможных причастных к операции.
– Аппаратную? – нахмурился Цымбал.
– Так точно. На детекторе лжи.
Глава ПГУ сцепил пальцы рук и закаменел лицом.
– Детектор лжи значит…
Барышников кивнул.
– А ты знаешь почему мы до сих пор не пользуемся ими?
– Догадываюсь…
– Значит должен понимать, что как только просочится информация о том, что мы стали использовать в своей работе полиграф, там… – показал в потолок глазами Цымбал, – начнется такой переполох и вой, что нас сметет как пушинки в ураган. И хорошо если в какой-нибудь Мухосранск занесет… Я не собираюсь так рисковать.
– Это если узнают…
– Ну ты же не наивный юнец Владимир Яковлевич, чтобы на таком уровне играть в партизан… Ты же ведь не думаешь, что такой аспект можно будет удержать в секрете хоть сколько-нибудь долго? Собственно, я же и доложу обо всем Семичастному, а он, ты сам знаешь, чей человек…
– Им, – повторил Барышников движение глаз в потолок, – нечего бояться. Они уже обезопасили себя от всяких проверок, они как жена цезаря – вне подозрений, но подумайте вот о чем Михаил Степанович… у нас за последнее время произошло сразу два крупных предательства, сначала сбегает Богдан Сташинский и сдает, что именно он убил Льва Ребета и Степана Бандеру, а также то, что ему было дано задание на ликвидацию Стецько… которого он почему-то убивать не стал… А теперь еще дезертировал Анатолий Голицын. Ну и я молчу об Олеге Пеньковском коего мы вынуждены пока оставить на свободе, чтобы не засветить нашего агента в АНБ… Да, вы к этим провалам ПГУ отношения не имеете, не прошло и года как вы заняли нынешнюю должность, но… проблема в том, что пример дан… Давайте говорить прямо, мы не знаем сколько потенциальных предателей состоит у нас на службе, а главное и самое поганое – сколько из них готовы при малейшем удобном случае дезертировать как Сташинский и Голицын с Пеньковским и прочими Гузенко с Хохловыми, получив за это свою банку варенья и ящик печенья. Но как я уже сказал, пример успешного предательства у всех перед глазами… не случится ли в самый ближайший период эффект снежной лавины спущенной этими камешками? И кого эта лавина под собой погребет?..
Глаза генерал-майора Цымбала расширились. Он ясно понял на что намекал его зам. Если вдруг в ближайшее время пойдет вал предательств, да еще на фоне событий на Кубе, то это все повесят на него и тут уже место городского главы КГБ в самом зачуханном Мухосранске будет за счастье.
Особой верой в людей он не страдал и понимал, что многие из разведчиков, пожив некоторое время на Западе изрядно менялись в моральном плане. Даже самые ярые патриоты и коммунисты начинали задумывать о… всяком, особенно на контрасте после возвращения. Собственно, он сам частично тому пример. С 45-го по 51-й год он работал в Риме, а потом с 54-го до 59-й – в Париже и воочию видел разницу в жизни людей там и тут. Потому очень немногие отправлялись в повторную командировку на Запад. И от дезертирства многих из них до сих пор удерживала угроза возмездия, ну и «заложники» в виде семьи.
Именно потому тех же переводчиков для групп советских граждан, по какой-то надобности выезжающих в капстраны, набираются из мажоров – детей дипломатов и высокопоставленных партийных чинов, потому как их побег будет означать репрессии против родителей, что потеряют сразу все. Так что тут работал не только и не столько блат, сколько желание обеспечить хоть какую-то гарантию верности.
Но времена меняются, так называемая Оттепель задела не только искусство, но и прочие сферы жизни и даже разведка попала под влияние. Так что сейчас жесткие методы стали не в чести, все старались отмежевать от «сталинщины». Ныне в моде гуманизм и все такое… С недавнего времени для нелегалов стали практиковать выезд с женами.
– Проклятье…
– Потому нам нужно провести проверку всех наших людей Михаил Степанович. Сколько из них уже работает на ЦРУ или ФБР, МИ-6 и прочие разведки противника? Сколько готовы предать за тридцать серебряников? Собственно выявление уже имеющихся предателей укрепит ваше положение и даст перспективу дальнейшего роста…
На это Цымбал лишь чуть поморщился.
– Плюсы я и сам понимаю… Надо придумать как продать идею полиграфа Семичастному, чтобы он, а точнее, – Цымбал снова показал глазами на потолок, – дал добро на эту задумку. Выявления предателей в КГБ будет маловато… сам знаешь… Некоторые только порадуются тому, как мы в очередной раз сядем в лужу.
Барышников понятливо кивнул. КГБ боялись, а источник своего страха всегда хотят уничтожить. Совсем уж ликвидировать КГБ не станут, не дураки, понимают, что такая служба государству необходима, но постараются придавить как можно сильнее. Отсюда все эти реформы с постоянными реорганизациями Управлений и отделов. Если в ПГУ еще относительно стабильно, то у остальных творится настоящий кавардак.
– С помощью полиграфа можно выявить засланных казачков от политических противников, а также тех, кто действительно верен. Старых… товарищей конечно проверять никто не станет, но вот из… кандидатов в команду вполне можно набрать преданных… что останутся лояльны своему патрону до конца, зная, что их на
