НОЧЬ В НЕКРОПОЛЕ
Тихо ночью в городе мертвых. После долгого деятельного дня уснул город живых. От раскаленных за день камней струятся горячие токи. Легко шелестят песчинки, гонимые ветром, рожденным в Великой Зелени. Спокойно спит стража некрополя. Грозные законы, жестокие наказания ждут нечестивца, грабителя могил, не говоря уже о гневе богов. Кто осмелится пойти против двойного круга кар — земных и божественных? Оттого спокоен сон стражи в городе мертвых.
Но чьи-то тени скользят в густой темноте. Их две. Вот они остановились и, уверенные, начали копаться в земле. С помощью рычагов тяжелая каменная плита сдвинута в сторону, и зияющая чернота отверстия поглотила пришедших. Много ночей работали они, чтобы проникнуть в богатую гробницу.
В мрачном черном коридоре вспыхнул огонь светильников, и тени уверенно начали продвигаться по внутренним коридорам к саркофагу величественной и гордой царицы, супруги царя Снофру, матери грозного Хуфу — Хетепхерес. Сильные руки, привычные к тяжелой работе, бесцеремонно подняли крепкими рычагами с освещенного саркофага великолепную крышку. Светильник, поставленный на дорогой узорчатый ларец, осветил лица грабителей. Одно из них иноземное, со светлыми карими глазами и спутанными русыми кудрями. Оно напряженное и внимательное, но и только. Никакой страх не отражается на этом спокойном и мужественном лице с горестными складками у губ.
Второе явно выдает жителя Черной Земли. Оно полно ужаса перед тем, что они свершают.
— О, Анубис!* [35] Что мы делаем?! — восклицает он. — Боги накажут нас!
— Я твоих богов не боюсь! — вполголоса отвечает иноземец. — А мои боги простят за то, что от живых людей твоего народа я видел много страшного. Когда предстанешь перед своими богами, сообщи им, что проделать это тебя заставили насильно, — насмешливо закончил старший.
Точными, рассчитанными движениями каменотесов они тихо спустили крышку вниз. Роскошно украшенная царица блеснула прекрасными стеклянными глазами с золотой маски, под которой скрывалась спеленутая в тончайшие льняные ткани мумия. На ней среди бинтов было скрыто много драгоценностей. Грабители вытащили мумию из саркофага и грубо всунули ее в большой мешок. После этого перерыли несколько ларцев и вытащили наиболее ценные вещи, положили их вместе с мумией в мешок. Иноземец работал быстро, и его кипучая деятельность несколько ободрила испуганного товарища.
— Там, на свободе, мы освободим ее от ненужных вещей. Зачем ей их так много? Неужели боги там так скупы, что ничего не дадут царице? — пытался пошутить иноземец. — Ну, пойдем поскорее.
В суматохе разбились кувшины с благовониями, распространяя сильный запах. Египтянин поджег светильником ткани в сундуке, в которые должна была одеваться Хетепхерес в царстве мертвых. Пламя отгоняло мстительных духов и боролось с их силой. На миг ярко осветился мрачный дорогой склеп. Тени заплясали по стенам, египтянин сжался от этого зловещего зрелища. Они подняли свою тяжелую ношу и направились к выходу. Выбравшись на воздух, иноземец принялся маскировать вход в ограбленную гробницу. Его опять прикрыли плитой и засыпали сверху песком, насколько это было возможно в темноте.
— Пусть пройдет несколько дней, пока обнаружится, а за это время мы, может, совсем убежим отсюда, — шептал старший.
Сгибаясь под тяжестью, в темноте они спешили выйти из некрополя по заранее изученной дороге.
На заре непрошенные гости были уже далеко. Лодка, спрятанная в прибрежных тростниках, надежно оборвала их следы.
В хорошо скрытой пещере в холмах Моккатама, на окраине пустыни, могущественная царица была раздета. Хрупкие золотые украшения безжалостными ударами тяжелого молотка превратились в бесформенные куски кованого золота, их не узнала бы и сама хозяйка. Только часть драгоценных вещей с камнями осталась цела. Мумия, не нужная грабителям, была выброшена. Но потом решили, что лучше всего ее сжечь, так безопаснее будет.
Удачно справившись со своей опасной операцией, хорошо скрыли золото, серебро, дорогие ткани. Совесть о содеянном их не мучила. За это было оплачено долгими годами горчайшего рабства. Проходили дни, и страх наказания рассеивался. Все было хорошо скрыто.
ДНЕМ В НЕКРОПОЛЕ
Смотритель Неншу встал рано утром и решил проверить до жары свой участок некрополя вокруг усыпальницы царя Снофру — отца грозного Хуфу. Все было благополучно. Да и что могло случиться? Довольный, он уже повернул на боковую дорожку, чтобы идти домой. И вдруг похолодел.
От усыпальницы царицы Хетепхерес, расположенной вблизи возвышающейся гробницы ее мужа, тянулись вдавленные в песок следы босых ног. Цепочка неровных отпечатков крупных мужских ступней выразительно рассказывала, что хозяева шли, сгибаясь от тяжести, и неровно ступали, не видя в темноте почвы под ногами.
Схватившись за голову, Неншу обежал вокруг гробницы Хетепхерес, и страшная догадка его подтвердилась. Каменная плита была выломана и кое-как прислонена, и от нее начинался путь грабителей, которых не пугали ни земные, ни небесные кары. Дрожа, он попробовал проследить ночных посетителей, но следы довели его до дороги и там слились с сотнями других.
Обливаясь потом, бледный, трясущийся Неншу побежал со своим скверным известием к начальнику некрополя. Тот благодушно отдыхал после обильного завтрака. Встрепанный вид задыхающегося Неншу, блуждающие его глаза яснее слов рассказали, что в некрополе неблагополучно. Заикаясь, смотритель еле выдавил:
— М-мой г-господ-дин, гробницу...
— Чья?! — рявкнул начальник.
— Ца-ца-рицы... Хетеп...
— Царицы Хетепхерес?!
— О Анубис! Почему ты не покарал грабителей на месте? Пропали наши головы! — вопил Неншу.
Ругаясь, охая и вздыхая, они отправились в сопровождении еще двух смотрителей на осмотр гробницы. Со светильниками пробрались внутрь разграбленного покоя. Все здесь носило следы поспешного грабежа: опрокинутые сосуды с благовониями, рассыпанные украшения, которых в спешке не заметили. Опаленные стены со следами копоти, обгоревшие дорогие ткани, пепел и запах гари — все было осквернено. Но самое страшное было не это. Саркофаг, золотящийся нежным светом, был пуст. Мумия исчезла. В соседних помещениях было все на месте, хотя там тоже были ценные вещи. Чиновники, бледные от страха перед предстоящим гневом в Большом доме, переписывали все оставшееся от разграбления.
Вечером начальник некрополя пошел к своему родственнику — царскому домоправителю Неферу и в строгой тайне сообщил о страшном несчастье. Нефер был потрясен. Пот проступил у него по всему телу, когда он представил силу гнева царя. Всем было известно, как почитал Хуфу свою мать. Они решили, что об исчезновении мумии сообщать не следует, а сказать лишь о пропаже вещей.
