Я страшно рассердилась и сразу же вспомнила о том, как матушка выходила замуж за отца. Как смеет она осуждать мое поведение? Ведь сама она пошла к алтарю спустя всего каких-то шесть недель после развода с Людовиком Французским! Многие говорили, что Луи мог бы потребовать развода из-за ее неверности вместо того, чтобы объявлять об их кровном родстве. Потом я вспомнила вопрос матушки, заданный как бы вскользь, когда она приезжала на Сицилию. Тогда она спросила, имела ли я любовника за годы жизни с королем Уильямом. Очевидно, ты считаешься добродетельной, пока сохраняешь внешние приличия! Заводи любовников втайне, но не смей путешествовать в обществе мужчины и всего одной фрейлины и нескольких служанок!
Я с трудом сдержалась; меня так и подмывало высказать все, что накипело на душе. Я хотела обвинить ее, потребовать согласия на мой брак с Раймондом, напомнить, что Ричард растратил мое наследство. Матушка должна быть благодарна мне за то, что я сама обеспечила себе будущее! Но мне удалось ответить спокойно:
– Поскольку вы отказываетесь обсуждать это дело со мной, то я удаляюсь.
Выйдя в общую залу, я принялась отыскивать в толпе придворных темноволосую голову Раймонда, увидела епископа Хью и Джеффри, но Раймонда с ними не было. Сердце мое замерло, неужели он поспешил выполнить матушкин приказ и уехал, не попрощавшись, и как раз в этот момент появился Раймонд. Мне захотелось подбежать к нему, броситься на грудь. Но, зная, что за мной наблюдают, я медленно пошла ему навстречу, кивнула и величественно поздоровалась.
– Ее величество сообщила мне, что вы уезжаете домой, – сказала я.
– Возможно, не домой, – отвечал он, – хотя мне все же придется переплыть Ла-Манш. Если вы уже беседовали со своей матушкой, миледи, то знаете, что она не в силах помочь мне… тем не менее я намерен искать ответ на поставленный мной вопрос в другом месте.
– В другом?
Он кивнул.
– Поиски мои могут затянуться, тем более что я собираюсь в такие края, где мне будут не слишком рады, но, если найду своего друга, уверен, все будет хорошо.
Раймонд не мог высказаться прямо, потому что мимо нас медленно прошли две дамы. Он намекал на то, что сам поедет искать Ричарда. Его намерения и обрадовали, и испугали меня. Мне хотелось поговорить наедине. Я огляделась и заметила нишу с двумя каменными сиденьями. Два стражника стояли напротив, но они были далеко и не могли нас подслушать. Усевшись, я сразу же спросила:
– Вы едете в Вену искать Ричарда?
– Да, – кивнул он. – Я решил плыть из Бостона во Фландрию, а оттуда в Кельн. Если я там ничего не узнаю о нем, поплыву вдоль Рейна, а затем по Дунаю. И либо, найду его сам, либо примкну к какой-либо партии, которая тоже ищет его.
– Теперь я буду беспокоиться и о вас тоже, – горько вздохнула я.
– Я буду осторожен. Зная, что ты ждешь меня, любимая, буду осторожен… – Он нежно посмотрел на меня. – Но где же ты будешь ждать меня, Джоан? При дворе своей матушки?
– Раньше я собиралась побыть у матушки, но теперь я вовсе не уверена, что останусь. Может быть, уеду в Лестер, к леди Амичии, или в Пуатье, к Беренгарии. Если бы матушка проявила больше сочувствия к нам…
– Сердце мое, сейчас ее заботит только Ричард. Она отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи, и приказала убираться вон из Англии… Возможно, тебе действительно будет лучше в другом месте. Но я через час уезжаю в Бостон и должен знать, где тебя искать.
Внезапная мысль осенила меня. Возможно ли? Получится ли у меня?
– Мне нужно больше времени, чтобы решить все. Кто знает? Может быть, матушка уже пожалела о своих словах и хочет помириться. Подожди в Бостоне, я дам тебе знать.
– Я не подниму якорь, пока не получу твоего письма. Однако королева приказала мне не медлить с отъездом.
За обедом я была поглощена собственными мыслями, потом позвала к себе леди Амичию и без утайки передала ей наш разговор с матушкой. Я не упомянула о том, что Раймонд собирается сам искать Ричарда, но сказала, что мне лучше будет в Лестере или Пуатье, чем при дворе.
– О, приезжайте в Лестер! – воскликнула она, и ее серые глаза засияли, отчего она стала почти красавицей. – Как счастлива будет герцогиня… да и меня страшила мысль о расставании с вами! Потом, если вы передумаете, мы можем вместе поехать в Лондон.
Я предложила выехать утром следующего же дня.
– Нам с вами не привыкать рано вставать, не правда ли?
Пока слуги собирали наши вещи, я попросила перо и чернила и все утро писала письма. Два из них предназначались матушке. Я тщательно обдумывала каждое слово, каждую фразу; я много раз перечеркивала написанное, начинала снова. Одно письмо я отложила в сторону; возможно, матушка найдет его, а возможно, и нет. Второе я перечитала в последний раз. Оно было кратким, но вовсе не умиротворяющим.
«Меня несказанно огорчил Ваш бесчувственный отказ устроить мое счастье и даже обсудить со мной вопрос о моем будущем. Я измучена долгим путешествием и озабочена пленением Ричарда. Полагаю, Вы согласитесь со мной, что сейчас нам лучше жить раздельно… Завтра утром я уезжаю в Лестер с леди Амичией. Приеду ли я оттуда к Вам в Лондон или же присоединюсь к Беренгарии, я решу позже; в настоящий момент предпочитаю не заглядывать далеко вперед».
Запечатав письмо, я велела отнести его в матушкины покои. Затем написала благодарственные записки Джеффри и епископу Хью, а также письмо, которое должны были доставить Раймонду в Бостон. Но не успела я отложить перо, как ко мне без объявления вошла матушка. Лицо ее пылало от гнева; в руке она держала мое письмо. Она швырнула его на пол к моим ногам.
– Уезжай, ради всего святого! – воскликнула она. – Езжай в Лестер или куда хочешь. Я стара и слишком устала, чтобы спорить с дочерью, одуревшей от любви, – в то время, когда один мой сын в опасности, а второй пытается узурпировать трон! Матерь Божья, мне предстоит защищать всю Англию, а ты называешь меня «бесчувственной», потому что я отказалась выдать тебя замуж за сына моего заклятого врага! Пока ты не образумишься, нам с тобой действительно лучше пожить раздельно.
Тогда я не понимала, что на матушкином месте – если бы мне было семьдесят лет и у меня на плечах лежал груз стольких забот – я рассуждала бы точно так же!
Мы холодно распрощались, и матушка вышла с высоко поднятой головой. Впервые я с грустью заметила, что спина ее уже не так стройна.
– Вот видите? – обратилась я к леди Амичии.
Не отвечая, она подняла с пола брошенное матушкой письмо. Затем заметила, что мне прежде всего нужно поесть и выспаться – очевидно, и матушке тоже. Нам обеим необходимо подкрепить свои силы.
Я рано легла спать в тот вечер, отлично выспалась и на следующее утро была полна сил. Но на душе у меня было неспокойно. Я снова и снова переживала ссору с матушкой и думала о Раймонде, который отправился в опасное путешествие. Наконец, в голову мне пришел рискованный план, хотя я ясно понимала, что он почти наверняка обречен на неудачу. Всю ночь я взвешивала за и против, а утром, не получив ни записки, ни прощального привета от матушки, решилась…
