За эти годы было и несколько других, более серьезных связей, но ни одна из них не вызывала такого трепета и восторга, как пара поцелуев застенчивого полукровки.
В этом случае она была счастлива позволить себе взять инициативу в свои руки. Предпочла бы, чтобы Орек сделал то же самое. Но теперь она поняла, что он не знал, как. И это было нормально, она могла быть храброй и руководить столько, сколько ему нужно. Он того стоил.
И, если быть честной, мысль о том, что именно она покажет ему все, что может быть между желающими, полными энтузиазма партнерами, вызывала у нее трепет.
Из своих постельных принадлежностей, коллекции одеял и мехов Орека она соорудила для них прекрасное гнездышко, почти вдвое больше того, в котором он обычно спал. И только одно. У нее были виды на своего красивого полукровку, и сегодня вечером ей не откажут.
Поцеловав Дарраха в голову и пожелав ему сладких снов, Сорча расшнуровала корсет и ботинки. Когда на ней тоже остались только рубашка и бриджи, она повернулась к задней части пещеры и сделала ободряющий вдох.
Ты сможешь это сделать, сказала она себе. Он тоже это чувствует.
С воспоминанием о его поцелуе, задержавшемся на ее губах, Сорча направилась в темноту.
![]()
На мгновение она притаилась в тени, наслаждаясь видом. Орек выбрал бассейн посередине, один из самых больших в форме полумесяца. Он был достаточно глубоким, что, когда Орек стоял в центре, вода доходила ему до середины груди.
Наклонившись к воде, он потер лицо и уши, не подозревая, что она подошла, чтобы присоединиться к нему.
С колотящимся в горле сердцем Сорча ждала, пока он снова выпрямится, отвлекаясь на темные капли воды, стекающие по толстому столбу его шеи и широким плечам.
![]()
Она медленно, обдуманно приближалась к нему, выверяя каждый шаг. Не годится, чтобы ее соблазнение началось с ободранных коленей после неловкого падения.
Она только вышла из тени, когда его голова дернулась в ее сторону. Его руки замерли на лице, и он наблюдал за ее приближением восхищенными глазами. Казалось, что по его широким плечам пробежала рябь, а дыхание участилось.
Сорча остановилась на краю бассейна, теплая вода плескалась у кончиков ее пальцев.
— Что ты делаешь? — прохрипел он, его горло подпрыгнуло при глотании.
— Могу я присоединиться к тебе?
Ее вопрос повис в воздухе тяжелее, чем густой пар, на какую-то мучительную секунду.
Дыхание Орека превратилось в прерывистое шипение.
— Да.
Облизнув губы, что сразу же привлекло его взгляд к ее рту, Сорча зацепила большими пальцами резинку своих свободных трусиков и спустила их вместе с бриджами по бедрам. Она двигалась медленно, наслаждаясь тем, как его пристальный взгляд скользит по ее телу, оставляя после себя мурашки. Он обводил глазами контуры ее ног, все выше и выше, и наблюдал, как она стягивает рубашку через голову.
Соски затвердели во влажном воздухе, и, почувствовав себя храброй, Сорча обхватила груди руками. Орек снова зашипел, его плечи напряглись, пока он держался неподвижно. Голод прорезал резкие морщины на его лице, и по мере того, как он, казалось, твердел и напрягался, Сорча чувствовала, что ей становится теплее и спокойнее. Она могла бы опьянеть от того, как Орек смотрел на нее, его взгляд горел, как расплавленное золото.
— Ты хочешь меня? — прошептала она.
Его ноздри раздулись, но он по-прежнему оставался совершенно неподвижным.
— Больше, чем я когда-либо хотел, — резкий, низкий рокот его голоса заставил ее поджать губы.
Сорча осторожно спустилась в бассейн, вставая на цыпочки, теплая вода окружила ее, и она застонала от удовольствия, пока мышцы расслаблялись. Вода доходила ей до подбородка, так что она опустилась ниже, чтобы намочить волосы.
Когда она вынырнула, Орек был именно там, где она его оставила, на расстоянии двух рук от нее, на другой стороне бассейна. Он выглядел таким напряженным, что малейшее прикосновение, казалось, могло разбить его вдребезги.
Сорча неторопливо принимала ванну: вымыла волосы и почистила ногти, отмыла руки и шею. Она слегка поддразнивала, следя за тем, чтобы груди покачивались на поверхности, и особенно уделила им особое внимание. Он наблюдал за всем этим, мышцы его огромной груди рельефно вздымались, когда он сдерживал себя.
Вымывшись и насытившись поддразниваниями, Сорча медленно скользнула по воде к нему. Голодный взгляд наблюдал за тем, как она плыла, рот Орека сжался в тонкую линию, но она не позволила этому беспокоить себя.
Она остановилась, затаив дыхание, глядя в его жестокое, красивое лицо.
— Могу я поцеловать тебя сейчас? — спросила она.
Он дернулся, как от пощечины. Он все еще не потянулся к ней, но кивнул.
Собравшись с духом, Сорча спросила:
— Ты можешь присесть на камни?
Его глаза не отпускали ее, брови были почти угрожающе опущены. Глубокий рокот, почти как мурлыканье, исходил из его груди, когда он опустился на камни. Он раскинул руки над краем бассейна и снова замер. Наблюдая за ней. Ожидая.
Сорча последовала к нему, но поскольку он почти ничего ей не сказал, ей пришлось спросить:
— Могу я прикоснуться к тебе?
Его грудь, казалось, почти сдавилась, когда дыхание вырвалось из него.
— Да, — прорычал он.
— Где угодно?
— Везде.
Она улыбнулась, ее нервы уступили место пьянящему ощущению власти. То, что этот большой, сильный мужчина сдерживал себя, как будто одно неправильное движение могло напугать ее, было волнующим. Увидеть, как напряженно он держался, и понять, что это из-за того, как глубоко, отчаянно он хотел ее… Да, она могла бы с этим смириться.
Она начала с того, что положила руку ему на бедро. Его мышцы напряглись под прикосновением, и она медленно провела рукой по его ноге, придвигаясь ближе. Он с изумлением наблюдал за ней, когда она оседлала его колени, опираясь на мощные бедра.
![]()
Сорча, наконец, позволила себе и прижала руки к мясистой части его великолепной груди. У него было немного темных волосков вокруг плоских сосков, но в остальном гладкая зеленая кожа. Его сердце бешено колотилось в груди, и она почувствовала, как оно забилось, когда наклонилась, чтобы поцеловать углубление между его грудными мышцами.
Это сотворило чудеса с ее гордостью.
Она покрывала поцелуями его грудь, наслаждаясь теплым, соленым вкусом. Прикусила нижнюю часть его сильного подбородка, прежде чем ее рот нашел его и скользнул туда с восхитительным притяжением. У нее вырвался стон, когда она уговорила его поиграть с ней в нежную игру, полную покусываний и долгих касаний языком. Когда его рот открылся, позволяя ей проникнуть глубже, она нырнула, показывая ему, какие ей нравятся поцелуи — долгие, одурманивающие, увлекающие.
Он последовал ее примеру, сначала двигаясь неуверенно, но теплая вода и неторопливое соприкосновение их ртов, казалось, наконец позволили ему расслабиться. Пусть и совсем немного. Когда она провела языком по изгибу одного из клыков, она услышала его резкий вдох.
— Все, что мы делаем — это учимся тому, что доставляет удовольствие, — заверила она его. — Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, просто скажи.
— Мне понравятся все твои прикосновения, — сказал он с абсолютной уверенностью.
Она не смогла сдержать самодовольной ухмылки.
— Что тебе нравится? Как мне прикасаться к тебе?
— Любым способом, каким захочешь.
Как бы ни льстило ей все и вся, Сорча хотела знать, что ему нравится. До сих пор она игнорировала твердую длину его члена, покачивающегося у него на животе. Она оставила небольшое пространство между ними, но все еще чувствовала, как он пульсирует, и ее промежность отзывалась болью в ответ. Даже находясь под водой с раздвинутыми бедрами, она чувствовала, какой скользкой была для него.
