Деньги собирал, — я показал красный пакет, который принёс с собой.
Вернее, собирал не я, а офицер из управы, которому я дал расписку в получении средств. Заодно и проверили, есть ли на купюрах отметка особой краской со словом «Взятка».
Мужик, который приезжал ко мне вчера, теперь был не в деловом пиджаке, а в милицейской форме с погонами полковника. Не местный, он из Читы. Его зовут Роман Филиппов, прибывший из Восточно-сибирского регионального управления по борьбе с организованной преступности.
По словам Ремезова, это типичный кабинетный чиновник, который ни дня не работал в поле. Особо ничем не проявил себя на службе, зато дважды чуть не попадался на взятках, но каждый раз везло, вот и обнаглел.
Деньги этот тип любил, поэтому и приехал в командировку в Новозаводск. Здесь он выселил майора Рыбина из его кабинета, а сам следил за операцией против меня. Вернее, ждал возможности, чтобы выбить из меня денег, пока меня не посадили.
Я ничего не имел против РУОП, тем более, многих местных оперов я знал лично. Понимал, что они вполне могут найти способ меня закрыть, но это их работа, в конце концов. Но этому мелочному и жадному типу мы ничего спускать не хотели.
Полковник Филиппов смотрел на меня, щуря глаза. В кабинете холодно, форточка нараспашку, полковник много курил, ну или ему не нравился запах. Ветер трепал тюль, пожелтевший от табачного дыма. Между двумя оконными рамами, установлена покрашенная в белый стальная решётка. Такие недавно стали ставить в милиции, не только на первом этаже, но и на остальных.
— Принёс пятьдесят штук, — сказал я.
Я поднял свой красный пакет, на котором была изображена девушка, у которой из одежды были только очень короткие джинсовые шорты, ковбойская шляпа и подтяжки, больше ничего.
— Тише, — прошипел Филиппов и открыл верхний ящик стола.
Я забросил пакет туда, он заглянул внутрь, потом чуть ли не любовно погладил стопки купюр, выпирающие из-под пакета.
— Теперь иди, — полковник отмахнулся. — Завтра всё решим в лучшем виде.
Я хмыкнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. А в коридоре уже ждал особый гость.
* * *
Полковник Филиппов запер дверь кабинета, снова открыл ящик стола и положил пакет с деньгами себе на колени. Пять пухлых пачек стодолларовых купюр в банковских лентах. Он засунул руку в пакет и взвесил одну, потом погладил шершавую бумагу.
В дверь постучали кулаком.
— У меня совещание! — проорал полковник. — Вон отсюда!
Постучали намного сильнее, кулаком и ногой, а потом стук стих. И тут Филиппов вдруг понял, кто может так нагло стучать в кабинет руководителя и что будет дальше.
Он свернул пакет и швырнул его в открытую форточку. А тем временем дверь от очень сильного удара слетела с петель, а в кабинет влетели люди в масках, вооружённые автоматами.
— Это что такое? — вскричал Филиппов, поднимаясь. — Что вы себе…
Увидев, кто вошёл следом, он замолчал и медленно сел в кресло, начиная потирать грудь.
— Майор Пляскин, управление собственной безопасности МВД, — официальным тоном отчеканил невысокий мужчина в чёрном пиджаке и показал корочку, потом ехидно спросил: — Что с вами, товарищ полковник?
— Сердце, — прохрипел тот. — Сердце прихватило. Скорую вызовите!
— У вас у всех сердце слабенькое, когда вы меня видите, — майор Пляскин хихикнул, потом рассмеялся громче, когда посмотрел в окно. — Забыли про решётку, товарищ полковник? Как её удачно поставили.
Пакет с деньгами, который полковник выбросил в форточку, на улицу так и не попал. Он ударился в решётку и упал вниз между рамами, а одна пачка выпала и теперь лежала у всех на виду.
— Это не моё, — торопливо сказал полковник, забыв про сердце.
— Вот сейчас и проверим, — заявил Пляскин. — Зовите свидетеля и понятых.
Глава 16
Несмотря на все попытки полковника доказать, что деньги не его и он вообще не имеет к ним никакого отношения, ничего у него не выходило. Один из сопровождающих майора-усбшника достал маленький фонарик, похожий на модные в то время у детворы лазерные указки, но который светил ультрафиолетом. Так что приглашённые понятые сразу заметили, как светятся пальцы полковника, которыми он касался денег. Следы такие, будто Филиппов гладил купюры, пока я ждал в коридоре.
Два оперативника из УСБ тем временем вскрывали заклеенное на зиму окно, чтобы достать пакет со взяткой. А полковник нашёлся что сказать:
— Вы прервали операцию! — воскликнул он. — Мы должны были арестовать Волкова за дачу взятки, а вы…
— Да-да-да, — закивал майор из УСБ. — Как скажете. Только с чего вдруг вы не стали арестовывать Волкова сразу? Решили сделать это завтра? Сколько ещё? — он повернулся к окну.
— Почти всё.
Оперативники с шумом содрали приклеенную ленту и вставили отвёртку в пазы рамы, чтобы открыть створку. Наконец, это удалось, рама открылась, а на пол посыпалась вата, вставленная в щели ещё осенью. Будь сейчас пластиковые окна, открыть было бы проще, но тогда их почти нигде не было.
— Вот, понятые, посмотрите, — оперативник провёл фонариком над купюрой, чтобы высветилось слово «Взятка». — Всё как в репортажах по ящику.
У федералов не было пятидесяти тысяч долларов для такой операции, под расписку нашли десять тысяч, остальное разбавили фальшивыми купюрами. Сотенных купюр не хватало, их расположили сверху, внутри пачек двадцатки и десятки, а для толщины добавили резаную газетную бумагу, это тоже нашлось в ячейках с другой операции.
Полковник тут же уцепился за это, мол, какая это взятка, если большая часть денег — фальшивки или газета. Но всё же часть денег были реальными, так что не открутится, о чём его уведомил майор, который в таких делах уже собаку съел. И настоящих хватает, чтобы в деле появилась формулировка «получение взятки в крупном размере».
— От семи до двенадцати лет, — ехидно добавил при этом майор Пляскин. — С конфискацией имущества.
Купюры тем временем раскладывали на столе. Я показал на лежащие рядом 10, 20 и 100 долларов.
— Не видели фильм один, с Ильиным? — спросил я. — Где он на запорожце гонял? Там мужик заработал пачку долларов, показал жене, а она спрашивает, не поддельные ли, мужики-то на купюрах разные.
— Не смотрел, — сказал майор Пляскин, разглядывая деньги на столе.
— А он ей говорит, что это один
