– При нашем масштабе деятельности такие вещи просто не могут порой не случаться.
– Ах вот как? – Фейри сдвинул густые брови. – То есть вы хотите сказать, что фиаско было неизбежно? И что всему виной... не эта безмозглая кукла, которую нам навязали?
– Мистер Фейри, – в упор посмотрела на него Кензи, – моя забота – как можно лучше делать свое дело. И мне хотелось бы думать, что со своими обязанностями я справляюсь. А винить кого бы то ни было у меня нет ни малейшего желания. Особенно задним числом. Меня интересует искусство, а не кадровая политика.
– Хорошо сказано, – кивнул Фейри.
Кензи промолчала.
– Иными словами, о самом этом инциденте вам сказать нечего, – пристально посмотрел на нее Фейри. – Совсем нечего?
– Почему же? Я рада, что все находится под контролем и что нам удалось избежать крупных неприятностей.
– Ясно... – Фейри тяжело вздохнул и переплел пальцы. – Помнится, вы предлагали, чтобы мы открыто заявили о намерении расследовать происхождение этой картины Голбейна.
– Именно так, сэр.
– А вы отдаете себе отчет в том, что это означает?
– Что пресса вообще, а специальные издания в особенности не будут с нас сводить глаз.
– Вы правы. Тогда вас, конечно, не удивит, почему именно вам я собираюсь поручить заняться этим расследованием?
– Мне?! Но... думаю, мисс фон Хобург-Уилленлоу вполне способна спра...
– Да, да, да, – раздраженно перебил ее Фейри. – Я не сомневаюсь в ее компетентности. Однако она работает у нас только три месяца, а нужен настоящий специалист, ветеран, если угодно. Мисс фон Хобург-Уилленлоу в стороне не останется, но ответственность – на вас. И докладывать мне о результатах будете вы.
Фейри помолчал.
– Я могу на вас рассчитывать, мисс Тернер?
– Да, сэр, – кивнула Кензи.
– Благодарю вас. – Он поскреб подбородок. – Если не ошибаюсь, вам приходилось тесно сотрудничать с каким-то полицейским из отдела по розыску похищенных произведений искусства... Как, бишь, его?
– Чарлз Ферраро, – автоматически откликнулась Кензи и, едва выговорив это имя, почувствовала острую боль в сердце.
– Да, да, – подхватил Фейри. – Ферраро. – Полагаю, вам следует немедленно с ним связаться. У него могут оказаться источники информации, которые нам недоступны.
«О Господи, – мысли у Кензи лихорадочно заметались, – неужели мне действительно придется работать с Чарли? Нет, это решительно невозможно».
После памятного приема в «Метрополитен» прошло три месяца, и все это время Кензи не виделась ни с Чарли, ни с Ханнесом. Когда они звонили, бросала трубку. И даже дверные замки сменила, чтобы Чарли не мог воспользоваться ключами, которые она когда-то ему дала.
И вот теперь, когда Кензи решила, что навсегда избавилась от этого типа, ей снова его навязывают!
– Мисс Тернер! Мисс Тернер!
Голос Фейри донесся словно издалека.
– Что с вами?
– Да нет, все в порядке. Просто, – Кензи откашлялась, – мне не хотелось бы вновь работать с этим человеком.
– Да? – Фейри вскинул брови. – А почему, позвольте узнать?
– Я бы предпочла в это не вдаваться, сэр.
– Боюсь, что трудно удовлетвориться этим объяснением, мисс Тернер. Слишком велики ставки. Речь идет, говоря вашими же словами, о трехсотлетней незапятнанной репутации «Бергли». Я правильно вас цитирую?
Кензи уныло вздохнула. Вот черт, она сама загнала себя в угол.
Фейри близко наклонился к ней.
– Ну так как же, мисс Тернер, вас все еще смущает моя скромная просьба? По-вашему, я требую слишком многого?
– Нет, что вы, сэр, – устало произнесла Кензи.
– Вот и хорошо. Жду вашего отчета. А сейчас вы свободны.
На том разговор и закончился.
Кензи вернулась в кабинет, рухнула на стул и невидяще огляделась по сторонам.
– Что случилось? – озабоченно посмотрела на нее Зандра. – На тебе лица нет. Что произошло?
Угрюмо уставившись на телефонный аппарат, Кензи промолчала.
«Чарли, – мрачно повторяла она про себя. – Надо позвонить Чарли. Да пусть меня лучше черти на костре поджарят!»
Но выбора не было.
Смирившись с неизбежным, Кензи подняла трубку и набрала рабочий телефон Ферраро, спрашивая себя, когда же наконец он выветрится из ее памяти.
– Полиция Нью-Йорка, – ответил женский голос. – Отдел по розыску похищенных произведений искусства.
– Офицера Ферраро, пожалуйста. – Кензи закрыла глаза.
– Кто спрашивает?
– Мисс Тернер.
– Одну минуту.
– Эй, Ферраро, тебе звонят по второй линии, – услышала Кензи голос дежурной.
И откуда-то издали слишком знакомый голос:
– Кто?
– Некая мисс Тернер. Соединить?
Молчание. Затем:
– Не надо. Слишком долго раздумывала. Пусть теперь потерпит. Это ей только на пользу.
Кензи швырнула трубку. Вот сволочь! И с таким приходится иметь дело!
Она решительно стиснула зубы. Ну ничего, он еще не знает, с кем столкнулся, угрюмо подумала она. Дай только добраться...
Она снова схватила трубку.
– Полиция Нью-Йорка. Отдел по розыску похищенных произведений искусства.
– Офицера Ферраро, – бросила Кензи. – Срочно.
Последовала пауза.
– Очень жаль, но офицер Ферраро только что вышел. Что-нибудь пере...
Кензи швырнула трубку.
Она вся кипела.
Глава 23
Дела, дела, дела!
Дел в эти дни у Дины Голдсмит было действительно много, слишком много для одной женщины.
Но что поделаешь. Забравшись наконец на самую верхнюю ступеньку общественной лестницы, она вовсе не собиралась просто почивать на лаврах. Напротив, в правильном направлении Дина двигалась с той же уверенностью, с какой летит к цели почтовый голубь, а ее стратегическим талантам мог бы позавидовать весь комитет начальников штабов.
Ну вот хотя бы сегодняшний распорядок дня:
7.00 – встреча с Джулио – указания домашнему персоналу;
7.15 – зарядка с инструктором;
8.00 – ванна;
8.45 – письма, телефонные звонки;
9.30 – массажистка;
10.00 – парикмахер, маникюрша;
11.00 – лекция у «Сотби», тема – английский портрет XVIII века;
12.30 – Дом моды Оскара де ла Рента;
13.30 – обед у Бекки Пятой;
14.45 – урок французского (неправильные глаголы!!!);
15.45 – комитет по борьбе за здоровую пищу;
17.00 – галерея «Уайлдстайн» – Гейнсборо;
18.45 – галерея «Недлер» – открытие выставки Дональда Салтана;
19.30 – «Метрополитен-опера» – опера Пуччини;
21.00 – благотворительный ужин в «Метрополитен-музее».
Теперь Дина иной жизни себе и не представляла. Она буквально купалась в волнах светского успеха. И подумать только – началось все с того дня рождения Карла Хайнца, когда ее приметила сама Бекки Пятая!
