Дина молча кивнула.
– И разве Зандра с Хайнцем не дополняют друг друга наилучшим образом?
И вновь Дина кивнула.
– И разве не составят они совершенно потрясающую пару?
Дина кивнула в третий раз.
– Ну вот, видите, и вы согласны. – Бекки метнула на нее быстрый взгляд. – Стало быть, я могу на вас рассчитывать? Поможете?
«Ну разумеется, – подумала про себя Дина. Карл Хайнц и Зандра представились ей вместе, и она невольно даже причмокнула от удовольствия. – Действительно, идеальная пара. Оба такие красавцы...»
– Да, – вслух сказала Дина, – вы смело можете на меня рассчитывать.
– Ну вот и чудесно, – улыбнулась Бекки. – Вы и представить себе не можете, как я рада.
От этих слов Дина совершенно разомлела. Ощущение было, как после глотка бренди, когда по всему животу растекается тепло. Она уже воочию видела, как еще более укрепляются ее позиции в обществе. Но самое главное – ее просит о помощи сама Бекки Пятая!
Чего еще можно желать?
– Вот что мы сделаем, – задумчиво проговорила Бекки. – В ближайшую субботу на аукционе у «Кристи» продается Фаберже и старые ордена. Хайнц собирает такие вещицы. Послезавтра мы идем с ним туда посмотреть экспозицию. Потом я предложу ему пообедать у Мортимера...
– Где как раз, – подхватила Дина, – я буду обедать с Зандрой.
– Вот именно! – Томная улыбка Бекки не могла скрыть живого блеска ее глаз. – Только наша встреча должна выглядеть совершенно случайной... ни малейшего намека на сговор.
– Ну это-то как раз совсем не должно смущать, – пожала плечами Дина. – Ведь у Мортимера кого только не встретишь. Просто надо сделать вид, что все приятно удивлены.
– Отлично, – кивнула Бекки. – Теперь еще одно. Шелдон и Нина Фейри. Вы с ними хорошо знакомы?
– Да не очень. А что?
– У них поместье рядом с моим в Нью-Джерси. По-моему, Нина унаследовала его от бабушки по материнской линии.
Дина выжидательно промолчала.
– Я это говорю к тому, что нам понадобится их участие. – Бекки неторопливо провела лакированным ногтем по губам и многозначительно посмотрела на Дину. – Только они ни в коем случае не должны заподозрить, что все подстроено. Нина – фантастическая болтушка, и все...
– ...должно остаться в полном секрете, – энергично закивала Дина. – Все понятно.
– Жаль, что вы не близки с Фейри. – Бекки вновь провела ногтями по губам. – Иначе вас могли бы пригласить к ним в поместье, и наш маленький заговор уж никак не вышел бы наружу.
– Об этом можете не беспокоиться, – улыбнулась Дина. – Шелдон – глава «Бергли», а у моего мужа контрольный пакет акций, так что стоит мне сказать «фас!», как... Словом, приглашение будет у меня через пять минут после того, как я о нем попрошу.
– Ах вот как, – протянула Бекки с оттенком невольной зависти и хрипловато рассмеялась. – Должна выразить вам свое восхищение. Хватка у вас прямо-таки французская. Так что вдвоем мы непобедимы!
– Но что касается Фейри, хорошо бы все же пораньше знать точную дату встречи.
– Не проблема. Надо только выяснить для начала, какие у Хайнца планы на ближайшее время. Послезавтра все прояснится. Ну что ж, наверное, пора выпить за успех нашего маленького предприятия?
Бекки нажала на кнопку под крышкой кофейного столика.
Минуту спустя кабинет прорезала золотистая полоса света – на пороге появился Урия и прошаркал внутрь.
– Вы звонили, мадам?
– Да, Урия. Пожалуйста, бутылку «Дом Периньон», побольше льда и два бокала.
– Сию минуту, мадам!
Дина вновь огляделась, не переставая восхищаться великолепием обстановки. Ничего похожего прежде она не видела.
Вскоре вернулся Урия. В руках у него было ведерко, до краев набитое льдом. Вступив в борьбу с пробкой, он в конце концов ее вытащил, наполнил дрожащими руками бокалы и старческой походкой вышел из комнаты.
Бекки высоко подняла бокал.
– За его высочество принца и будущую принцессу фон унд цу Энгельвейзен!
– Пусть будут счастливы! – подхватила Дина.
Раздался нежный звон бокалов. Шампанское оказалось просто отличным. Но замысел – еще лучше.
Глава 24
– Эгоист! Ублюдок! Свинья! – Забравшись вместе с Зандрой в огромное подземное хранилище, служившее ей, когда случаются всякие неприятности, надежным убежищем, Кензи так и исходила яростью. По стенам, как книги в шкафу, были расставлены сотни бесценных картин и рисунков, все со своими ценниками. – Ну ничего, он у меня еще свое получит!
– Что это ты так разошлась? – рассудительно сказала Зандра. – А может, у него просто сегодня день неудачный? Вот он на тебе и отыгрывается. Ты ведь знаешь мужчин, это на них похоже.
– Отыгрывается? – тупо повторила Кензи. – За что же это, интересно?
– Да брось ты, Кензи, мужчины ведь на самом деле такие чувствительные. Наверное, это от того, что им все время приходится подавлять свои чувства. Словом, ты просто попалась под руку. Так что не принимай это на свой счет.
– Не принимать на свой счет? А на чей же в таком случае, позволь узнать?
Зандра шумно вздохнула. Она была явно растеряна. Одно дело – выразить сочувствие и подставить плечо, на котором можно поплакать, и совсем другое – тащить человека из бездонной ямы. Кензи нуждается в помощи, это ясно. Только... как ее оказать?
– Нож, – мечтательно проговорила Кензи, и глаза ее засверкали.
– Кензи...
– А еще лучше – мясницкий топор. Знаешь, настоящий топор из старой золингеновской стали. Надо только потренироваться немного...
– Довольно! – крикнула Зандра. – Что за чушь ты несешь! К тому же, если мне не изменяет память, ты вегетарианка.
– Так что же мне делать? – жалобно посмотрела на нее Кензи и даже вся съежилась.
– Забыть. Вот и все. Взять да забыть.
– Забыть? – пискнула Кензи. – Да как же такое забыть?
– Тогда хотя бы заучи слова, которые любила повторять мне тетя Джозефина: «Diem adimere aegritudinem hominibus».
– Но я не знаю латыни!
– Буквально это означает следующее: «Время устраняет печаль».
– Ага! – искоса посмотрела на нее Кензи. – Иными словами, «время исцеляет раны». И почему это, – грустно пробормотала она, – стоит людям попасть в трудное положение, как они сразу начинают цепляться за старые клише?
Зандра вдруг вскинула подбородок.
– Латынь! Слушай, Кензи, мне пришла в голову одна мысль. – Она блаженно заулыбалась, как человек, которого внезапно осенило.
Собственно, кто такие древние римляне, спрашивала себя Зандра, как не итальянцы, только под другим именем? А кто умеет лучше исцелять душевные раны, чем итальянцы? Никто, разве что матери-еврейки. Те, в чьих жилах течет хотя бы одна-единственная капля латинской крови, знают: если тебе плохо, если есть проблемы, например, надо достучаться до сердца мужчины, то вспомни о еде, потому что путь к этому самому сердцу лежит через желудок!
