и ключ от апартаментов отдать все равно нужно.
Такси ждало у подъезда, когда Мари спустилась с сумкой и уселась на заднее сиденье. От слез распух нос, а голова гудела, что чугунная. Не хотелось, чтобы на нее в таком состоянии смотрел мужчина. Но выбора не было — ехать нужно. Мари отвернулась и уставилась в окно.
— На вокзал вы говорили? — Равнодушным голосом спросил воитель.
За годы работы в извозе он повидал столько, что не удивишься уже ни слезам, ни ссорам, ничему.
— Да, но с промежуточной остановкой. Нужно ключи от этой квартиры отдать. — Попросила Мари.
Таксист пожал плечами — дело хозяйское, хоть весь день катайся, главное, денежки плати.
— Как угодно будет. Адрес назовите только.
* * *
Таксист не смог подъехать прямо к особняку, где расположилось общество любителей дворянского быта. Дорога была занята перекрывшей проезд к зданию грузовой машиной. Два грузчика, матеря на чем свет стоит друг друга, низкую машину и свой многострадальный груз, пихали какой-то тяжелый, негабаритный предмет из-под тента на тротуар. Вокруг взволнованно бегал Михаил Иванович, охая и причитая, хватаясь за сердце, делал большие глаза, когда предмет заваливался и норовил упасть.
— Спускай его, ну, аккуратнее, растудыть ее в качель. — Кричал один из грузчиков и Мари вспомнила роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Кажется, там тоже ругались похоже.
Михаил Иванович явно переживал за то, что выгружали мужики.
— Михаил Иванович, здравствуйте. Я ключи привезла. — Попыталась завладеть вниманием распорядителя Мари.
Он обернулся, близоруко сощурился, напомнив Мари поэта Марина, и удивился, наконец, её признав.
— Мари, дитя мое, вы откуда? Видели те, я тут немного занят.
— Я привезла ключи от квартиры. Уезжаю.
— Как уезжаете? А завтрашний танцевальный вечер? Общество же к нему два месяца готовилось! Я хотел бы вас там увидеть.
— Я сделала все, что смогла, мне… — Мари замялась, пряча глаза. — Мне нужно уехать домой.
— Ох, как жаль! Я думал, что вы останетесь. Уважьте старика, останьтесь, примите приглашение на котильон! Вальс-то, наверняка, плут Арсеньев занял?
— Не говорите мне, пожалуйста, о нём, — взмолилась Маша. Сил слушать, как предводитель дворянского общества поет дифирамбы обманщику, не было. — Я привезла вещи. Вот.
— Что с вами? Вы плакали, Мари? — Казалось, Михаил Иванович только увидел ее зарёванное лицо.
— Нет, вам показалось. — С этими слова Мари достала из сумки книгу, которую вместе с ключами собиралась отдать директору общества.
— Что это? Ах, книга. Да, конечно, давайте. — Мужчина торопливо забрал томик и сунул тот подмышку.
За спиной директора общества любителей дворянского быта что-то громыхнуло, и девушка поняла: нерадивые грузчики чуть не уронили негабаритную тяжесть.
— Осторожнее! Там же зеркало! — Михаил Иванович всплеснул руками, хватаясь за сердце. — Разобьется, с меня ж в музее три шкуры сдерут!
Картонка, прикрывавшая тяжёлый негабарит, съехала и Мари увидела то самое старинное зеркало из квартиры в центре, в котором она в первый свой вечер пребывания в Петербурге увидела в отражении странную девушку из прошлого, так похожую на нее саму.
Мари неприятно осенило.
— Значит, вы с ним заодно?
— С кем?
— С Арсеньевым.
— Так, Мари, я совсем запутался. Что натворил этот паршивец? — Нахмурился Михаил Иванович, но тут же снова отвлекся на грузчиков, которые уже почти выставили на тротуар зеркало-консоль. — Да осторожнее, ну, антиквариат, конец XVIII века, на минуточку!
Грузчики только глаза закатили. Им, что диван икеевский, что зеркало это — одинаково тяжелая деревяшка.
— Значит, вы в курсе? Значит, вы — одна банда.
— Боже упаси, что вы такое говорите, дорогая Мари! Митя — хороший человек, ну, попросил поселить тебя в центре, в доходном доме, а мне какая разница, где селить? Ну, достал я для него по знакомству зеркало, ну что ж такого? Или, к примеру, книгу отдать эту. Ничего же ужасного в этом нет.
— Значит, и книга, и квартира — дело рук вашего приятеля. — Мари начинала злиться все больше.
Получается, все, что говорил и делал Дмитрий, было неправдой. Только вот она не могла понять одного, зачем Арсеньеву весь этот фарс с воспоминаниями.
— Но зачем ему это? — Недоумевала Мари.
— Ну, Мари, милая вы моя, почем же я знаю? Но вы не думайте о нем плохо. Бывает, втемяшится Арсеньеву в голову какая мысль и не выбьешь ее из той головы — упрямец. Но он же по-доброму. И есть какое-то объяснение, я уверен. Вам бы поговорить с ним, все выяснить. А мне надобно зеркало занести в помещение, никак дождь начнется и полировку испортит. — Судя по всему, распорядитель действительно не знал ничего больше. Он развел руками и добавил извиняющимся тоном. — Я не знаю, что там у вас с Митей случилось, но прошу, поговорите и все выясните. А мне идти пора!
Мари поняла, что разглагольствовать больше не имеет смысла. Михаил Иванович предпочитал не вмешиваться в чужие дела, дабы не остаться крайним. И это стоило уважать. Поэтому она распрощалась с директором общества любителей дворянского быта, поправила дамскую сумку, так и норовившую сползти с плеча, и в полном душевном раздрае отправилась к такси, которое ждало ее чуть поодаль.
Глава 45
Визитер
В Москву Мари вернулась первым же Сапсаном. Ей повезло — билет удалось купить, хотя обычно места на этот скоростной выкупаются сильно заранее. На Ленинградском вокзале девушка сошла совершенно разбитая — это состояние кардинально отличалось от того, с каким она ехала в Петербург. И хотя тогда она только-только рассталась с Германом, все равно в Северную столицу ехала с предвкушением. Теперь же все ее надежды были разбиты, душа вывернута наизнанку историей, которую Мари так и не смогла постигнуть — зачем Арсеньев поступил с ней подобным образом? Раздавлена. Так можно было, наверное, еще охарактеризовать состоянии Мари.
Она не знала, как быть дальше — идти на поклон к матери и просить прощения? Ждать нравоучений, как это великолепно умела Юлианна Борисовна? Мари чувствовала, что так, как жила она раньше, больше не сможет. Что-то изменилось в ней в эту поездку. Какой-то иной, словно бы другой, она стала. Как из гадкого утенка в финале сказки получился прекрасный лебедь, так и Мари не могла больше терпеть сожительство с родной маменькой. И что же делать? Куда податься одной тридцатилетней барышне, к которой даже угла своего нет? Она, наивная, мечтала о серьезных отношениях с Арсеньевым, но теперь должна была рассчитывать только на себя.
Однако домой Мари все-таки поехать пришлось. Хотя бы для того, чтобы забрать необходимые вещи. Но для начала, прямо на вокзале, едва
