Я не видел никого из группы поддержки. Да и вряд ли бы смог различить в теперешнем состоянии. А тем более услышать их крики. Но этот внутренний голос — он был требовательным. До жути занудным и безжалостным. Он приказывал — и ослушаться было невозможно.
Медленно, но верно, я поднялся. Ноги держали, хоть и слегка подрагивали. С сомнением оглядел собственное тело — и не нашел ни единой частички, что не вопила бы от боли. Казалось, хватило бы легкого ветерка, чтобы меня повалить. К счастью, на полигоне ветру не разгуляться.
Кое-как шагнул вперед. Движение причинило адскую муку. С другой стороны — пелена подступающего забвения слегка отодвинулась. В мир вернулись краски, звуки. А боль осталась прежней. Словно я горю огнем, причем — изнутри.
Подошел к противнику, ощущая себя уже вполне сносно. Боль была такой, что хотелось сдохнуть. Зато она позволяла не отключиться. Довести дело до логического завершения.
Принял позицию поустойчивее, расставив ноги вдвое шире плеч. Все как по учебнику, как в тренировочном зале. Благо, совершенно невменяемый противник позволял любую вольность.
Тщательно примерился. Размахнулся и ударил. От пятки, через ногу, с поворотом бедер, полностью вложив вес тела, довернув плечо и кисть.
Весь гнев и ненависть к лонгерам, сила, удесятеренная фармой, обрушилась на врага. Палмер дернулся, конвульсивно содрогнулся. Я почувствовал, как кулак пробил тело. Пальцы вцепились в нечто теплое, склизкое, пульсирующее. Вырвал руку назад, потащив за собой жуткий кровавый след.
Палмер пошатнулся и упал замертво. Руки раскинулись в сторону, серое слепое обезображенное лицо смотрелось ужасной маской. В моей ладони продолжало сокращаться чужое сердце. Брезгливо отбросил его к трупу. Вытер окровавленную ладонь о штанину.
— Отбегался, падаль... — не знаю, сказал ли вслух, или только попытался.
Поднял взгляд и первое, что увидел — улыбающаяся Кристина, быстрым шагом идущая навстречу. Долгоживущая казалась донельзя довольной, будто все идет по заранее продуманному плану.
— Отличный удар, Майк, — звонкий голос красотки прозвучал, как бравурная музыка посередь панихиды, — С первой нашей встречи мне не понравились твои пальцы!
Что? Пальцы? О чем она вообще? Опять вспоминает убийство Харриса? Ну, после такого, похоже, переубедить лонгершу точно не удастся.
Улыбка пропала с лица Кристины испуганным зверьком. Ее места заняла настороженная гримаса. Девушка замерла на полушаге, будто наткнувшись на невидимую стену.
— Стоять, придурки! — требовательно выкрикнула она, — Это дуэль! Вы что, хотите все испортить?
Я завертел головой: с обоих сторон надвигались прихвостни Палмера. Каждый держал в руке по пулевику. Куда целились — не совсем понятно. То ли в меня, то ли во взбунтовавшуюся Кристину. На убитого хозяина они не смотрели. Может, боялись разделить его участь?
Настолько быстрого движения не ожидал никто. Кристина исчезла в одной точке и тут же, моментально, без паузы появилась в другой. Завершила перемещение смачным ударом. Человек в сером не успел даже глазом моргнуть — его снесло, будто взрывом. Только что он стоял, с наглой ухмылкой выцеливая жертву. И вот — лежит бездыханным.
Вот тебе и реальные возможности долгоживущих. Пожалуй, доведись схлестнуться на дуэли с Кристиной, шансов бы не было никаких. Несмотря на фарму и любые увертки. Это просто какой-то другой уровень. Сверхчеловеческий.
Но даже она не быстрее пули. Второй серомундирный поднял пулевик. Его палец дрогнул на спусковом крючке. Времени на раздумья не оставалось.
Не знаю, зачем и почему я это сделал. Наверное, сработал инстинкт телохранителя. Профессиональная деформация. Потребность спасать всех, кого считаешь подопечным. Или, может быть, Кристина до такой степени меня охмурила? В тот момент ни в какие подробности не вдавался. Просто прыгнул вперед, прямиком на траекторию выстрела.
Удар в спину. Могучая сила швырнула наземь, как безвольную игрушку. Даже боли не было, только ощущение внутреннего надрыва. И какой-то завершенности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет, Майк! — крик Элли перерезал эхо выстрела.
Повернув голову, увидел, как Дайсон подбежал к стрелку. Короткий тычок в область шеи — человек в сером повалился, закатив глаза. А богатей-то, оказывается, тоже кое-что может!
Медленно перевернулся на спину. Сердце кольнуло острой болью, так что из глаз помимо воли брызнули слезы. Хотел что-то сказать, но не смог. Вместо слов изо рта пошла кровь.
Да уж, с чего все началось, тем все и закончится. Только на этот раз, похоже, выкрутиться не получится. Нет брони. А значит, попадание в сердце — смертельно.
Рядом на корточки присела Кристина. Она выглядела слегка смущенной. И даже чуточку расстроенной.
— Забавное ощущение, — мягко произнесла долгоживущая, — Давненько меня не спасал... натурал.
С превеликим трудом выдавил из себя улыбку. Перед глазами клубилась тьма. Звуки отошли на второй план, остался только натужный стук надрывающегося сердца. Оно сократилось раз, другой. Через секунду последовал еще удар. И все. Сердечная мышца расслабилась навсегда. Глаза закрылись. Легкие издали едва слышный прощальный хрип.
Эпилог
Свет. Звуки. Ощущения.
Все включилось разом, по щелчку. Неясные образы проникли в прищуренные глаза, до слуха донеслось негромкое шуршание.
Было так легко и хорошо, как никогда в жизни. По телу разлилось ощущение невероятной полноты, целостности, великолепного здоровья. Энергия бурлила по жилам, требуя выхода, действия. В голове поселилась поразительная четкость мышления, проснулась память, обострились чувства.
— Я что, умер? — спросил, поразившись звонкости собственного голоса.
— О, не переживай, Майк. Всего-то на пару минут, — насмешливый тон разом вернул с небес на землю, — Серьезных последствий для здоровья не ожидается.
Скосил глаза. Потом резко сел. Рядом на коленях стояла Кристина, аккуратно упаковывая моток проводов в небольшую темную шкатулку. Подозрительно знакомую шкатулку.
— Что ж, можно констатировать, что устройство вполне работоспособно, — удовлетворенно заметила долгоживущая, — Перенос силы произошел без сучка без задоринки. Побочных эффектов не отмечено. Испытание на практике — вполне успешное.
Захлопнув шкатулку, она спокойно выпрямилась. Только теперь удалось рассмотреть на крышке заметный логотип: черепушку, молнию и две стрелки.
Все-таки мозги работали с некоторым запозданием. Реальность складывалась по частям, как замысловатый пазл. Логотип. Шкатулка. Устройство. Тесла. Имплементация. Процедура. Донор?
Посмотрел в другую сторону — сердце сжалось от боли. Совсем рядом лежало нечто, напоминающее человека только одеждой. Брюки, пиджак, идеально белая блузка. Все остальное казалось злобной карикатурой, уродливым эрзацем на организм. Так, пожалуй, рисуют мертвецов в детских комиксах: нарочито страшными, гниющими, безжизненными.
Вместо волос — осыпающиеся нити. Вместо кожи — струпья. Мясо выгнило, сдулось, будто съеденное изнутри. Глаза потемнели и ввалились так глубоко, что их почти не было видно. Череп просматривался сквозь истончившуюся кожу, как угловатый треснувший столетний горшок.
Должно быть, я здорово изменился в лице. Кристина испуганно отпрянула, выставив перед собой руки.
— Спокойно, Майк! Она сама захотела! — долгоживущая кивнула на жертву, — Я трижды переспрашивала, прежде, чем начать! Но эта... жертвенность... видимо, в крови доноров. Элли все бормотала что-то о предопределении. О судьбе, о любви...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Взглянул на Дайсона — тот кивнул, подтверждая слова лонгерши.
Поднялся на ноги, чувствуя необычайную легкость. Бодрость, свежесть, силу. Как будто и не было изнуряющего поединка, а перед ним — бессонной ночи и тонн фармакологии.
— А удобно, все-таки, всегда иметь донора под рукой, — задумчиво проговорила Кристина, — Иногда может здорово пригодиться...
