— Странный какой-то ультиматум, пока работают разведчики и Бзик привлек консультанта из оранжевого сегмента, но пока это вся информация.
Ближе к следующему утру мы добрались в наш городок. Никто из попутчиков не отпочковался, изъявив желание путешествовать тесной компанией, как будто наш куратор излучал волны спокойствия и неопределенность, и шаткость будущего заставляла их все жаться к нам поближе.
Нам в пансионате обрадовались, правда пани Моника отсутствовала, но ее заместитель, женщина достаточно взрослая, чтобы не перепрыгивать через ступеньку, с какой-то покупающейся искренностью бросилась обнимать нас обоих.
— Вы даже не представляете, как заставили нас поволноваться! Правда органы сказали не волноваться, они когда перерывали вашу комнату все время твердили, что по трое не исчезают. Мы все потом разложили по местам, так как ваш номер продлили на бессрочный срок.
— А сколько мы отсутствовали? — почти на автомате спросила Лили.
— Так вот сегодня ровно двадцать дней будет.
— Пятница?
— Она самая, — согласилась женщина и оставила нас одних.
— А будет считаться прогулом, если мы не пойдем к психологу?
— Мы притворимся самими усталыми в мире молодоженами.
— Дерек, я даже согласна уступить тебе половину кровати, — она посмотрела на меня, слегка порозовев щечками и быстро нырнула в душ.
Через пол часа я стоял в дверях спальни, глядя на сладко посапывающую Лили.
Она не соврала, и дверь оставила открытой и на ближней к двери половине приглашающе лежало откинутое углом одеяло. В свое же она как обычно завернулась аккуратной куколкой и уснула, не дождавшись меня.
Я опустился на поверхность столь желанного ложа и вытянулся, ощущая всем телом первоклассную мягкость и упругость одновременно. Все же матрасы у них отменные, еще успел подумать, прежде чем провалится в сон.
Часть 43 Лирическое отступление
Кроссворд позволял все это время не столько отвлекаться от мелькающих за окном пейзажей, сколько вспоминать, структурируя в памяти все происшедшее с нами.
Да, точно, двадцать дней назад мы повторно попали на эту планету на яхте Струделии. Закрытие нашим куратором сразу ЧЕТЫРЕХ дел, прибавило веса в глазах невольных коллег. Хотя и к его возвращению дело Сам-Сана из стопки убрали и в конце концов заслуги в раскрытии он смог вписать в свой послужной список только по трем.
Но это же не важно, что думают местные, если мы сами считали и руководство Бзика подтвердило, что Булгак, София, Флокс и Сам-Сан найдены и возвращены в целости и сохранности.
— Эх, — сказала в тот день Лили после обеда, — если бы не маман Сам-Сана, то осталось бы найти только двоих. Да и то, по-моему, зачем их искать, они может нашли свою судьбу.
— В смысле, — не понял я, — им что, на роду написано быть похищенными?
— Ну ты прям совсем не романтичный, — она изобразила своей тоненькой бровью порицание закостенелой натуре старого волка.
— Ты же сам видел, как Муси-Пуси сделали предложение руки и сердца — в таком романтичном месте.
— Но мы же проверили все списки брачующихся сразу после столь знаменательного предложения! И не только на этой планете!
— Проверили, но видишь, как этих горемык разбросало — может и она где-нибудь на персональной планете живет со своим принцем и не тужит.
— То есть одна с принцем или графом, а другая?
— Ну не знаю, может она тоже нашла свое счастье.
— Или оно ее нашло, — как увидело в отделе с упаковкой трусов, так сразу и утащило в нору.
— Точно, — протянула Лили. — Трусы с енотами, — и зрачки у нее так весело засветились, словно новогоднюю иллюминацию включили.
— Гулять, так гулять, — продолжил я, — пусть тогда и маман Сам-Сана таинственный поклонник умыкнул.
— А что, мужчинам принято дарить такие подарки?
— Какие это такие?
— Ну букеты они не сами же себе купили.
— Стоп, дорогая, почему не сами. Я, конечно, не верю, что это все розы пани Моники, и что только благодаря им произошли судьбоносные встречи и наши потерпевшие попали. Просто попали. Но если все же на секунду предположить, что на аукционе присутствовали представители или сами жаждущие, и при должном везении и наличии денег, они спокойно могли приобрести букет, хоть и самому себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я помолчал, подумал, гипотетически ставя себя на место жаждущего и страждущего. Посмотрел на Лили, представил, каково это быть вдали от нее. Мне не понравилось даже думать о таком. И мне пришлось признать, что, если бы мне предложили столь нестандартное решение для того, чтобы быть рядом с любимой, я скорее всего сразу же согласился. Еще бы и розы постфактум засушил, на память так сказать.
— Я бы купил, — озвучил результат Лили.
— Мне?
— Для тебя, — а про себя продолжил, — все для тебя, включая рассветы и закаты.
Именно в тот момент, мы как нельзя близко подобрались к разгадке исчезновения трех женщин. Молодой, среднего возраста и чуть за пятьдесят, хотя с их медициной — какие это годы.
Я улыбнулся, вспоминая какой адреналин испытал от этих трех любовных историй, и в конце концов понял одну вещь.
— Женщина, сколько бы ей не было лет, верит в любовь, как бы она не убеждала в обратном окружающих. Если в настоящий момент она одна, то только потому, что считает, что лучше быть одной, чем с кем попало. А не потому, что никому не нужна. Именно она делает тот незримый выбор, который сулит либо блаженство, либо окончание вашей истории.
А главное, что с ними как бы не держал ухо востро, все равно останешься с носом, если ты не их единственный и неповторимый.
И даже четырех столетний опыт работы в Бзике не спасет.
Часть 44. Шерше ля
В кои-то веки мы решили сделать себе настоящий выходной. С пикником на той чудесной площадке в горах. В корзину, которую снаряжала Лили попало много разнообразных вещей. Ее размер в какой-то момент перестал удовлетворять девушку, и она задумчиво спросила, — Дерек, а может мы пригласим Ту-ша, у него есть автомобиль и он нас подвезет.
— Нет, — мы же договаривались отдохнуть от всех, вдвоем, — сделал ударение на последнем слове.
— Да помню я, но я тут подумала…
— Нет, — я не согласен.
Она вздохнула, но все же умудрилась втиснуть в корзинку еще и бутылку с вином, решив сложную задачу при помощи пространственной геометрии — просто перед этим бутылка туда не помещалась.
Нужно было отметить, что погода радовала теплом и ароматами лета. Какое восхитительное чувство — знать, что никто не сможет выдернуть тебя посредством мобильной связи или с помощью магического артефакта и тем нарушить твои планы.
Мы углублялись все дальше в парк, который постепенно переходил в лес и вели неспешный разговор.
Темой послужила, как ни странно, история про мать Сам-Сана, точнее про удивительное с точки зрения вероятности, зачатие на алтаре сразу после перемещения с Земли.
— Вот ты бы, Дерек, — согласился вступить, — она запнулась, — э, подарить свое семя умирающей амазонке? В обмен на свободу.
Я на секундочку представил озвученную ситуацию и решил, что в идеальной темноте, я бы скорее загрыз непонятное полуживое тело, мне бы даже не успели условия озвучить.
— Инстинкт самосохранения базовый и если его нет, то как бы все остальные инстинкты тоже теряют какой-то смысл, потому что в первую очередь нужно заботиться о сохранении собственного существования. Я бы в такой ситуации скорее всего свернул бы ей шею.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Бей или беги? — Лили хмыкнула, — а может ты и прав, животные инстинкты вытаскивали человечество из стольких задниц.
— Там есть еще третий вариант, — усмехнулся я, — вот его, чаще всего и использует слабая женщина.
— Замри?! — фыркнула девушка, но потом засмеялась звонким колокольчиком, а может ты и прав, по крайней мере замерев, она смогла придумать план, позволивший ей остаться в живых.
