Бывший босс тут же угрожающе прищурился.
- Чего он хотел? Я ему шею сверну, клянусь…
- Ничего, - прервала его кровавые фантазии я. - Он просто сказал мне одну вещь… что вы оба сделали тест без моего присутствия.
Лицо Лаврова помертвело. Словно от человека осталась только безжизненная оболочка.
- Значит, из нас двоих ты все же веришь ему, - проговорил он безэмоционально.
- Нет. Я никому не верю.
Между нами повисла пауза, полная холода и недопонимания.
- Знаешь что, Костя? - нарушила я первой тишину, в которой мы оба не знали, что дальше делать. - Вам бы со своими отношениями разобраться. Не вмешивая в это меня и мою дочь…
- Ты мне не веришь, - повторил он, словно пытаясь это осознать. Уложить в мозгу.
- Я тебя почти не знаю, - ответила с горечью. - Ты однажды уже изменил со мной своей жене, так кто же мешал тебе теперь изменить мне с кем-то еще?
Он дернулся, нервно мотнул головой, словно не в силах поверить тому, что слышал.
- А впрочем… - добавила я с кривой улыбкой, - как ты мог мне изменить? Ты ведь ничего и не обещал…
Я вгляделась в его лицо, отчаянно желая, чтобы он сказал, что все совсем не так. Почти готовая в этот миг поверить любым словам, даже заведомой лжи…
Лишь бы услышать, что я в его жизни - не какой-то проходной эпизод… Что, уложив меня наконец в постель - снова - он не потерял ко мне интереса…
Но он так ничего и не сказал. Молча развернувшись, просто пошел прочь и, не вызывая лифта, скрылся где-то среди лестничных пролетов…
Я до последнего вслушивалась в его утихающие шаги, пока они не смолкли окончательно. И вот тогда на смену гнетущей пустоте пришла боль, от которой хотелось выть.
Часть 15
Откинув все эмоции прочь, я сосредоточился на том, что сейчас казалось мне самым важным. Возвращении доброго имени двум репутациям - моей и Лидочкиной. По правде говоря, Арбузовское реноме было не таким уж и важным (об этом надлежало печься прежде всего ей и Пол-литре), однако раз уж чужими стараниями мы были тесно связаны с секретаршей в буквальном смысле этого слова, значит, и разбираться в этом предстояло нам обоим.
Вернувшись в офис после беседы с Алиной, которую я всеми силами тут же попытался забыть (беседу, не Алину), я первым делом отправился на пункт охраны. И тут же, с порога, понял - дело неладно.
- Я уже все сказал Лидии Потаповне! - начал огромный, как скала, и такой же тупой охранник Витек, едва я нарисовался рядом. - Все записи кто-то стер!
Я воззрился на Витька с неподдельным изумлением. В голове не укладывалось, что этот детина смеет говорить такое в лицо собственного начальника.
- Лидии Потаповне?! - прогромыхал я так, что Витек мгновенно сжался. - А какого, позволь узнать, черта ты говоришь об этом Лидии Потаповне, а не бежишь ко мне, волосы назад?
Я сжал переносицу пальцами. В голове зашумело - наверняка последствия отравления. И тут до меня дошло.
- И кто стер записи? Ты что, дрых, как сурок посреди ночи? Вас сюда посуточно сажают, чтобы вы смотрели на экраны, а не чтобы приходили в офис отоспаться!
Витек сглотнул. Перевел взгляд на стол, на котором стоял термос. Я взял металлический сосуд с гравировкой «Витьку от друзей по охоте» и, отвинтив крышку, понюхал. Пахло кофе…
- Сам не понимаю, как заснул, Константин Павлович, - жалобно проговорил Витек. - Выпил кофейку, а потом - ничего не помню. Очнулся уж с самого ранья.
- Сранья! - рявкнул я. И добавил: - Живо бегом по тому адресу, что я скажу. Сдашь кровь и все, что попросят.
Витек подорвался с места с таким видом, будто бы проспал зорьку, а его товарищи уже стреляли вальдшнепов. Заметался по пункту охраны.
- Стоять! - рыкнул я и, устроившись на месте Витька, взял ручку и листок, после чего, написав адрес, вручил его горе-сторожу. - И пулей обратно!
Когда Витек вернулся, у меня на руках уже были результаты тех анализов, что мы сдавали утром с Лидочкой. Нам подсыпали, изъясняясь языком химии, какой-то непонятный три-бути-чего-то-там-по-трезвому-и-не-поймешь-метан (ну, или пропан, или марципан, один черт). Мне этого было достаточно, чтобы, во-первых, показать исследования Цветковой. Во-вторых, прийти к выводу, что в этом наверняка замешан Малиновский. Ну, или Рената. Хотя, у последней просто не хватило бы ума провернуть такое.
Вернувшись к себе, я застал умилительную картину. В приемной сидели Лидия и… приникший к ее груди Николай. Последнего секретарша поглаживала по голове и одновременно говорила ему в макушку что-то увещевательное. С порога я не разобрал ни слова, но мне сразу стало ясно - хоть кому-то из нас двоих с Арбузовой поверили. Вот она… настоящая любовь.
- Лидия, почему ты не сообщила мне, что Виктор поделился с тобой интересной информацией? - мрачно проговорил я, входя в приемную.
Арбузова подскочила так резво, что сидящий возле нее Пол-литра отпружинил в сторону.
- Константин Павлович! А мы вас ждем! - затараторила она, подбегая к своему рабочему столу.
Я вскинул брови, но уточнять, зачем именно, не стал. Достаточно мне было с утра неоднозначных поз и ситуаций.
- Идите сюда! Коля, ты тоже!
Мгновением позже мы склонились к столу, на котором были разложены снимки. Я прищурился - разобрать фигуру на фото было сложно, но можно.
- Мы с Николаем… провели свое небольшое расследование. Так как записи с камер в офисе удалены, мы пошли туда, - она махнула в
