сторону окна. - Там на фасаде здания тоже камеры, ну… из-за платной парковки. И вот что мы выяснили! - Она пододвинула один снимок мне ближе, я всмотрелся в размытое пятно пристальнее. - Узнаете? - спросила Лидия.
Ад ее забери! Рената! Схватив фотки, я начал изучать их на предмет наличия Малиновского. И, к своему сожалению, не нашел. Зато, судя по дате и времени, проставленному на фото, было ясно, когда в мой офис заходила эта медуза Горгонзолла, и когда она его покинула. Все совпадало!
- У меня тоже кое-что имеется, - хмуро проговорил я, демонстрируя Арбузовой и Пол-литре результаты анализов с экрана смартфона. - Нас отравили… Подпоили… Это вне сомнения.
Николай тут же бросился к Лидочке, та прикрыла глаза. Пока Коля вел секретаршу обратно на диван, то ли опасаясь, что она слишком слаба после ночных происшествий, то ли желая вновь занырнуть в ее бахчи, я направился к выходу из приемной. Один черт, рабочий день накрылся медным тазом.
- Константин Павлович, куда вы? - донесся мне в спину приглушенный голос секретарши.
- Мстить за поруганную честь, - процедил в ответ, не оборачиваясь.
Не успел я выйти, как позади меня послышался красноречивый шорох.
Когда я добрался до квартиры медузушки, мое желание убивать достигло апогея. Рената открыла мне с таким видом, как будто уже измаялась ждать, когда же я наконец предстану перед ее очами. В небрежно распахнутом на груди халате виднелись округлости, которые Горгона выставляла так, как будто это были шедевры Пабло Пикассо.
- Потрудись объяснить, что это и зачем ты была у меня в офисе едва ли не посреди ночи! - прорычал я, оттесняя Ренату вглубь квартиры.
Одновременно с этим сунул ей в руки снимки, при взгляде на которые бывшая женушка изрядно поникла.
- Как-то неразборчиво… Понять не могу, зачем ты мне это показываешь? - пожала она плечами равнодушно.
Однако я видел - Рената в растерянности. Наверняка не думала, что на руках у меня окажутся доказательства того, что она была там, где ей не положено быть.
- Затем, что у меня есть… отпечатки твоих пальцев на термосе Витька с пункта охраны. И результаты анализов - мои, Лидии и Виктора. Как выяснилось, ты подсыпала нам что-то в кофе!
Я смотрел в глаза Горгонзоллы и видел отражение того, что ею владело. Все та же растерянность, которой обычно во взоре Ренаты отродясь не было. И это для меня было самым лучшим показателем.
- Ты ничего не докажешь! - прокричала она. После взяла себя в руки и, растянув губы в улыбке, добавила уже спокойнее: - Ты ничего не докажешь. Да, я была в офисе, но, не найдя там тебя, ушла. Вот и все. А отпечатков никаких там быть не может. На мне были перчатки!
Отступив на шаг, я тихо рассмеялся.
- Перчатки, говоришь? И меня на месте не оказалось? Интересное кино. Ну, с другой стороны… - Я задумчиво постучал по подбородку. - Того, что наш разговор сейчас был записан, должно хватить. Конечно, если его приплюсовать к отпечаткам, снимкам, анализам…
Я едва успел договорить, как Рената бросилась на меня и попыталась расцарапать лицо. Скрюченные пальцы мелькнули в сантиметре от правого глаза, а сама медузушка своими щупальцами пыталась добраться до моих карманов.
Оттолкнув бывшую жену, я выставил перед собой руку и процедил:
- Подойдешь - я за себя не ручаюсь. Появишься в офисе - натравлю полицию. А пока сиди на пятой точке ровно и жди, когда тебе придет повестка.
Развернувшись, я пошел к выходу из ее квартиры. Она что-то кричала мне вслед, но это было даже хорошо. Лишние доказательства того, что Рената из кожи вон вылезет, но мне поднагадить, были только на пользу делу.
Устроившись в машине и на всякий случай отъехав от дома Горгоны, я позвонил Эле. Советов от тетушки мне не требовалось, я примерно понимал, что она скажет. Но вот поделиться с кем-то хотелось так, что мне казалось, будто меня разорвет на части, если продолжу носить все в себе.
- Понятно, - кивнула она, выслушав мой долгий, минут на двадцать, рассказ, перемежаемый весьма бурными восклицаниями, яркими эпитетами и ругательными междометиями. - Я об этой девочке была лучшего мнения.
Тетя нахохлилась - видимо, испытывала обиду за племянника.
- Думала, что она не такая трусиха, - фыркнула Эля.
Я тяжело вздохнул. Может, дело было и не только в отсутствии смелости у Цветочка? Может, она была права? Я и впрямь вел себя так, что ей не было ясно, чего именно - точнее, кого - я хочу.
К кому испытываю чувства, каких не ощущал ни к кому другому.
- Может, мне нужно было сказать ей… что я ее люблю? - задумчиво почесав в затылке, задал я вопрос приунывшей тете.
Она тут же воспрянула, даже бокал Гинесса едва из рук не выронила.
- А ты что, еще об этом не сказал? - потребовала она ответа.
Я помотал головой.
- Как-то повода не было.
- Тогда поезжай к ней и скажи! - наставительно выставила на меня темный пенный напиток Эля.
И тут я испытал чувство непередаваемой легкости. Ведь все так просто - поеду, признаюсь в чувствах. Покажу анализы, снимки, дам послушать запись. А потом пусть она уже сделает тест, как того хочет. Но каким бы ни был его результат (хоть я и не сомневался во лжи Малиновского, действительно считал, что днк не так важен), мы будем вместе. Втроем. Ну, точнее, вчетвером, учитывая Петеньку.
- Тетя Эля, я тебя люблю! - проговорил с жаром и прежде
