Читаем без скачивания Бригадир - Б. Седов

– Тогда какие базары? Завтра хлопотный день. Значит сегодня надо оттянуться. Я пошел, – отодвинув бокал пива, решительно поднялся Сокол и направился к столику с телками. Что он им там говорил Невский не спрашивал, но результат, хоть и не мгновенный, оказался вполне положительным. С минуту Серый стоял, делая руками какие-то пассы, как фокусник, потом ему, видимо, предложили сесть, и биксы сразу начали бросать на Рэмбо оценивающие взгляды, а еще через три минуты вся троица дружно переместилась за их столик. Слово за слово, так и проторчали в этом кабаке до позднего вечера, болтая ни о чем и похотливо поглядывая друг на друга. Подружки действительно оказались из деловых, обе – вдовы безвременно павших в битве за зеленые дензнаки мужей-коммерсантов. Умудрившиеся не потерять и не разбазарить накопленное мужьями добро, а напротив – отойдя от опасных для жизни видов деятельности, связанных с алкоголем, сигаретами, бензином и азартными играми, пустить его в оборот в более нейтральном бизнесе. «Графиня», откликающаяся на имя Жанна, оказалась владелицей сети расположенных в историческом центре города художественных комиссионок, рассчитанных, в основном, на интуриста, а мадам Грицацуева – хозяйкой фирмы, торгующей оптом цветами из Голландии. Рэмбо и Сокол, дабы не пугать осторожных бизнесвумен, тоже представились предпринимателями, совладельцами импортирующего лес совместного предпрятия. Это признание хорошо одетых, обходительных и вполне симпатичных молодых парней, каждый из которых быт младше сидящих напротив дам минимум лет на семь, обрадовало женщин, по их же собственным словам – уставших от вьющихся вокруг молодых нищих альфонсов и постоянного вранья равных по социальному статусу, но всех без исключения женатых и мало на что способных в постели мужиков зрелого возраста. Короче, полный консенсус интересов и желаний был достигнут, и по домам разъехались уже парами – сгорающий от похоти Сокол увез не менее томно пожирающую его глазами «графиню», а Влад решил проверить темперамент необъятной толстухи-веселухи Далии в горизонтальной плоскости…

Ах, да. Точно. Ее зовут Далия. Ну и флаг в руки. Невский потянулся, достал лежащие на тумбочке сигареты, щелкнул зажигалкой, выпустил в потолок струю дыма. Во всех подробностях вспомнил сон, приснившийся ему после бурного секса с вызывающей теперь тихое отвращение своим сапом и внешним видом цветочницей. Владу снова, в который уже раз, снилась Света, которую он не мог и не хотел забыть, раз и навсегда выбросить из своей жизни…

Они расстались семь дней назад. Чувствующий себя более чем хреново, Невский высадил девушку возле ее дома и уехал к себе на Садовую, где двое суток приходил в нормальное состояние под неусыпным присмотром пичкающего его всякой фармакологической дрянью врача. За это время и адвокат, и пацаны блестяще справились с порученным заданием. Фрол вышел из «Крестов», пока – под подписку о невыезде до суда, а братва, не без помощи обладающего огромными связями в инстанциях того же самого Льва Николаевича Меера, отыскала гоблинов из «девятки», тихо повязала и без особых сложностей выведала у отморозков, кто их – рядовых быков из провинциального Всеволожска – нанял для исполнения грязной работы через тамошнего пахана Циркуля и уже на месте снабдил всем необходимым. Заказчиком выступал некий Альберт. Задача гоблинам была поставлена следующая: сопровождать джип с Индейцем от Питера до Сыктывкара, докладывая по телефону о местонахождении бригадира. И быть готовыми в любую минуту, в случае необходимости, подстраховать профи. Остальное – не их забота. Остальное должен быт сделать киллер. Кто он, откуда – гоблины не знали. Единственное, о чем тупые быки могли сообщить – киллер, возможно, приехал в Сыктывкар из Москвы и входил в крупную преступную группировку столицы. Его крутую тачку – «Мерседес-Гелендваген» – оставшуюся бесхозной после убийства липового «гаишника» на трассе, четвертый, смертельно поломанный Фролом во время драки, браток, исполняющий в группе роль водилы, уже после взрыва джипа Индейца по приказу Альберта отогнал в столицу, где оставил в условленном месте в условленное время с ключами в замке зажигания и документами в кармашке солнцезащитного козырька. Пластид, заранее выданный Альбертом вместе с детонатором и проводами, под стоящий на стоянке у гостиницы, под самым фонарем, джип Индейца, рискуя спалиться ставил ночью другой из гоблинов, по прозвищу Тюлень. Тот, которому Фрол серьезно повредил плечевой сустав. Во время службы в армии Тюлень получил военную специальность минера-подрывника. Бомбу с дистанционным управлением на Южном кладбище закладывал он же. Кто приводил ее в действие во время возвращения траурной процессии от могилы – неизвестно. Возможно это был сам Альберт, затаившийся где-то неподалеку.

Вытянув из гоблинов все, до мельчайших деталей, что те знали о питерском заказчике, братва сумела выйти на его след и установить личность Альберта. Помогла, в том числе, и татуировка на среднем пальце, в виде перстня. Ни Сокол, ни Марат, ни сам Рэмбо не особенно удивились, когда узнали, что Альбертом оказался ни кто иной как Винт. Один из старших в бригаде Кассиуса. Самый амбициозный и нахрапистый, известный своей бескомпромиссностью по отношению к конкурентам и предпочитающий все непонятки решать не переговорами, а при помощи грубой силы. В этом он очень напоминал Медведя. В каждой серьезной бригаде обязательно был такой человек со стальными нервами. Ему и его отморозкам поручали самую черную и грязную работу, которая выполнялась четко и без колебаний. В каждой уважающей себя «семье» был штатный «молот», не имеющий никакого отношения к сбору денег с коммерсантов. В бригаде обезглавленного боксера Вовы таким человеком был Винт. Вряд ли он координировал свои действия с бригадиром. Напротив. Не желая ждать, пока тянущий резину Кассиус «решит вопрос» с бывшими подельниками, Винт решил сыграть в свою игру. И прежде всего расправиться с главарями конкурентов – Индейцем и Рэмбо. Чтобы не светиться, он вызвал профессионала из Москвы и через провинциального князька Циркуля нанял пацанов во Всеволожске, позаботившись о том, чтобы среди них оказался более менее толковый минер. И – начал свою игру. Благо, адрес зоны, где чалился Влад, и дата его освобождения не были таким уж секретом за семью печатями.

Конечной цели – устранения обоих главарей бригады, Винт, к счастью, не достиг. Ни с первой попытки, в Коми, ни позже – в Питере. Но урон нанес более чем серьезный. Выражаясь боксерской терминологией – фактически это был нокдаун, едва не ставший нокаутом. Не считая «тамбовца» Зуба и парня-подростка, родственника Антохи, не считая Слона и одного из новых бойцов Сокола, не считая двух ни в чем не повинных девушек – сыктывкарской проститутки Вики и сестры Слона Наташи, погибли трое из пяти старших – Индеец, Гарик и Вишня. Всего – девять человек. Могло быть десять. Вместе с Рэмбо. Но вмешался Его Величество Случай. Или Бог. Это уж кому как угодно. Так или иначе, но сегодня все наконец-то должно закончиться. Настал день расплаты…

Толстуха Далия шумно вздохнула, пробормотала во сне что-то неразборчивое, зашлепала, пухлыми губами, больно лягнулась во сне ногой, сбрасывая одеяло, и перевернулась на другой бок, подставив взору Влада свой огромный, похожий на гигантскую пупырчатую тыкву, станок. Этакую плантацию целлюлита. Это было уже слишком. Неужели он сам, добровольно, привез эту жабу к себе домой? Вот уж действительно правду говорят: когда головка управляет головой, ничего хорошего не жди. Удивительно, как у него вообще перец повелся на такое. Но ведь повелся, и еще как – факт! Чудеса. Все, пора заканчивать этот цирк. Алле – гоп!..

Докурив сигарету в три глубокие затяжки, Влад затушил хабарик в пепельнице, повернулся к секс-бомбе, согнул ногу в колене, упер стопу в мягкую, складчатую поясницу цветочницы и одним резким толчком сбросил ее тяжелую студенистую тушу с кровати. Грохот быт что надо, аж стекла затряслись. Даже высокий мягкий ковер на полу спальни не помог. Жильцы снизу, несмотря на толстые межэтажные перекрытия старого дома, наверное испуганно вздрогнули и подумали, что соседи уронили слона. Или у них как минимум рухнул потолок.

Далия ошалело вертела головой, протирая глаза и вопросительно глядя на Влада.

– Доброе утро! – улыбнулся Невский. В его сознании, как нарочно, снова всплыло милое личико Светланы. Контраст милого юного создания с тем студнем, что сейчас колыхался возле кровати, быт столь разителен, что хотелось поморщиться, сплюнуть. И, вопреки своему обыкновению никогда не хамить женщинам – наговорить гадостей.

– Тебе пора! Пять минут на сборы. Время пошло, – объявил ультиматум Невский.

– Ты что, Владик?! – выпучила глаза цветочница. – Ты… так нельзя… Это же ни…

– Я не шучу, – покачал головой Рэмбо. Многозначительно взглянул на электронный будильник. Сообщил тоном римского инквизитора: