Ей хотелось кричать от боли, но кому нужны ее страдания? Да, она готова растерзать соперницу, но что толку? Слишком поздно – думать надо было раньше.
Серина одернула себя. «Слишком поздно?» Для чего? Для предложения руки и сердца или для клятвенных заверений в вечной любви? Но она сама отвергла его несколько недель назад. Глупо надеяться, что он до сих пор убивается по этому поводу.
– Мисс Хиллиард приехала просить помощи в деле об убийстве своего отца, – пояснил Ник, обращаясь к двоюродной сестре, но не вдаваясь в детали. – Уверен, что сэр Джеймс хотел бы, чтобы я ей помог.
– О да, конечно, он бы и сам ей помог, будь он жив, – согласилась Делиция.
– Я не знала, что сэр Джеймс умер, – проговорила Серина, глядя на Ника. – Последние годы я безвыездно жила в деревне и не имела никаких известий от семьи Левертон, но мой отец очень уважал сэра Джеймса. Я, впрочем, не была с ним знакома.
Она переводила взгляд с сестры на брата. Они выглядят такими защищенными в своем уютном доме, в тесном семейном кругу, окруженные красивыми вещами, одетые в элегантные наряды. Она всего этого лишилась, но взамен обрела себя… и внутреннюю силу.
– Прошу меня простить за неожиданный визит. Вам надо готовиться к свадьбе. Я не могу просить вас о помощи, – сказала она. – Я возвращаюсь в Лондон и попробую найти еще когонибудь. – Она медленно двинулась к двери.
– Постойте! – окликнул ее Ник и решительно шагнул к ней. – Мы, конечно же, поможем вам и сделаем все, что в наших силах. – Он взглянул ей в лицо – в глазах его была тоска. – Я хотел бы побеседовать с вами наедине, если позволите.
Все вокруг перестало существовать – Делиция, Каландра, весь мир Ника. Она знала другой его мир – мир разбойничьих налетов и лондонских трущоб.
– Хорошо, я согласна.
Ник проводил ее в гостиную и плотно прикрыл дверь. Они были одни. Желание, тоска, боль нахлынули на нее, и она почувствовала, как сильно соскучилась по нему.
Он стоял так близко к ней, что она могла дотронуться до него рукой, но вместо этого сцепила пальцы, чтобы ненароком себя не выдать. Его запах обволакивал ее, кружа голову.
Он скрестил руки на груди, точно защищаясь от чегото, – может, от себя самого?
– Я удивлен, что ты снова вторглась в мою жизнь, – холодно процедил он. – Ты недвусмысленно дала мне понять во время нашей последней встречи, что больше не желаешь меня видеть и окончательно порываешь со мной всякие отношения.
Она гордо вскинула подбородок.
– Все так, и ничего не изменилось. Я и сама была удивлена не меньше твоего, когда увидела тебя здесь. Ты никогда не представлялся мне как Николас Терстон. Ты всегда был Ник или мистер Ник. И ты ничего не сказал мне о том, что у тебя огромное поместье в Суссексе.
– Оно не настолько огромное и процветающее, как тебе кажется. Поместье едва себя окупает, но я никогда не использовал деньги… от моих налетов, чтобы платить по счетам.
– Хм, сомневаюсь, что приданое мисс Каландры улучшит твое положение, – ехидно заметила она.
– Сарказм ни к чему, Серина. Ты сделала выбор. И если тебе теперь больно и горько, я в этом не виноват. Я предложил тебе свое имя, а ты швырнула мое предложение мне в лицо. Я не собирался воспользоваться твоим приданым. Предложение было сделано от всего сердца. Любовь – единственное, что я мог предложить. И единственное, что у меня до сих пор есть.
Серине стало не по себе.
– Но что я могла поделать? Ты же попрежнему Полуночный разбойник, – прошептала она. – Ничего не изменилось.
Он долго молча смотрел на нее, и она видела, как взволнованно вздымается его грудь. Чувство вины, смешанное с другими, не менее сильными чувствами, нахлынуло на нее.
Он говорил, что любит ее. А разве она сама не заявляла, что истинная любовь способна преодолеть все преграды, включая бедность и незнатное происхождение?
Она сделала шаг к нему и замерла. Он тоже шагнул к ней и тоже остановился, как перед невидимой стеной. Они смотрели друг на друга, и Серина не знала, что сказать. Наконец он протянул к ней руки, предлагая свои объятия.
– Ты скоро женишься, Ник. Не забывай об этом.
– Я должен защитить честь семьи и исправить то зло, которое мой брат причинил мисс Калли. Я не мог хладнокровно смотреть, как она страдает от горя и унижения.
Его благородство тронуло ее.
– Ты настоящий джентльмен. А нам с тобой все равно не быть вместе. Может, ты будешь счастлив с мисс Каландрой. Я очень на это надеюсь.
Ник бессильно опустил руки и побледнел. Серина почувствовала его волнение.
– Если бы я знал, что ты сегодня придешь сюда, то ни за что бы не сделал предложение Калли. Я бы снова попросил тебя стать моей женой.
Серина не знала, что ответить на это, и промолчала. Он глубоко вздохнул.
– Да, я знаю, что ты скажешь. И все же я готов помочь тебе справиться с сэром Лютером. Я обещал это еще до того, как узнал, что сэр Джеймс и твой отец были друзьями.
– Я уже говорила, что не хочу, чтобы ты вызвал сэра Лютера на дуэль. Мы должны найти другой способ восстановить справедливость.
– Ты права. Но я был свидетелем твоих ночных кошмаров и тогда решил, что это лучший способ отомстить. Теперь я так не думаю.
Серина улыбнулась.
– И что ты предлагаешь?
– Мне надо узнать побольше о жизни сэра Лютера в Сомерсете. Ты знаешь, где он сейчас?
– Ищет меня, наверное. Он приходил в шляпный магазин и спрашивал обо мне, но потом исчез. Думаю, он нанял соглядатаев, чтобы следить за магазином. Я все это время не выходила из дома, только по крайней необходимости.
– Если он заподозрил, что хозяйка магазина ему солгала, он будет ждать, когда ты выйдешь на улицу. Там теперь небезопасно. Пока я буду обсуждать это дело с друзьями сэра Джеймса в Лондоне, тебе лучше оставаться здесь, у нас.
Она вскинула бровь.
– Чтобы ты мог за мной следить?
– Перестань язвить. И позволь наконец мне решать, что для тебя сейчас лучше.
Серина вздохнула. Она должна ему довериться, иначе какой смысл просить его о помощи?
– Хорошо, я принимаю твое приглашение погостить здесь несколько дней. – Она через силу улыбнулась. – Надеюсь, мне не придется готовить?
Он улыбнулся впервые с того момента, как она переступила порог его дома.
– Нет, моя кухарка об этом позаботится. Но кто знает? Вдруг она заболеет? Тогда ты с успехом сможешь ее заменить.
– Боюсь, в этом случае мне откажут от дома. Твоей семье вряд ли понравится моя стряпня.
– Если уж мы заговорили о еде – ты не голодна? – Он взял ее под локоток, собираясь проводить в другую комнату. От его прикосновения по ее телу разлился огонь.
– Да… то есть нет, – промямлила она, отстраняясь.
