навсегда, то это действительно к лучшему.
– Каукис, неси котёл чугунный! – крикнул вдруг Дед-Пасечник громко и зычно. – Не медный, а чугунный, а то прогорит. Мал-стар Дедок, сходи за редькой и морковью да принеси побольше, не скупись и не ешь её, а то не хватит. Всевед принеси тех трав, о которых я тебе говорил, да не бойся их трогать, пальцы от них не каменеют.
Тут все деды разбежались по храмине, кто куда. Да так быстро, что Беленир даже не успел приметить, какой дед в какой двери скрылся или за каким углом промелькнул. К тому же Земнородные сыны ещё и переговаривались друг с другом, и из разных светлиц доносились их громкие голоса. Но витязи ничего не поняли, ибо говорили деды на непонятном языке. Вскоре послышались гром и скрежет, оказалось, это старый Каукис вытащил чугунный котёл и поволок его в горницу; вслед за ним появился Всевед, неся в руках серый мешочек с травами, а завершили это шествие Мал-стар Дедок с редькой да морковкой и сам пчёльник вместе с бочонком мёда янтарного, напитка сахарного.
Когда все деды собрались наконец в горнице, глядя на то, как Дед-Пасечник открывает бочку мёда, Всевед молвил:
– Хм. Видно пришла та пора, какую я уже давно жду, – Дед-Пасечник тем временем откупорил мёд и влил его в котёл, поставил котёл на огонь и начал приготавливать свой напиток.
– Думается мне, – продолжал Всевед, – что самое время пустить под облака песню, устремить заговор в выси неба! – и тут премудрый старец, громко запел, чётко расставляя ударения:
Пришла пора слово молвить,
Словушко золотое произнести зычно,
О мудрости нажитой речь,
Да пустить её по разуменью
В высь поднебесную и на твердь земную,
Соколом отправить в небо лазоревое,
Орлом послать под облако ходячее,
Карпом бросить на дно озера,
Сельдью в океан-море безбрежное,
Сёмгою в реки прозрачные закинуть.
Разлетится моё слово вещее
По просторам мира обширным
И возвестит свету белому
Великую мудрость дедов земнородных.
Знайте же люди внемлющие,
Что всего три опоры,
Три столпа, сделанных мудрыми,
Есть у дедов земнородных:
Мудрость, мера и мужество,
Немногие витязи, богатыри великомогучие,
Давным-давно их переняли с охотой,
На опоры сами опёрлись,
Взгромоздились надёжно на ценности дедов.
Также четыре вещи помогут вам.
То случай, внезапность, готовность
И сила, в венах текущая.
Не брага, пьянящая разум,
Не пиво, вспененное хмелем,
Не вино зелёное на пирах,
Но сила великая жил,
Рукам могучим силу дающая,
Ногам резвым мощь приносящая.
Так пусть же вольётся
Вам в руки сила великая
Вместе с мёдом животворно-пьянящим!
Тем временем Дед-Пасечник уже вовсю готовил свой напиток хвалёный, мёд тягучий янтарного цвета, вливающий в жилы мощь и силу. Котёл уже кипел, отдуваясь сладким на запах паром, а пар этот вязкими комьями клубился вокруг собравшихся, овевая их цепью длинных, широких колец непонятного цвета. В конце концов, славный медовар размешал свой мёд кипучий поварёшкой и глотнул немного на пробу. Скорчившись и поводив языком во рту, старец благотворно изрёк, словно бы мяукнув:
– Хорош! – и улыбка дугою протянулась у него на лице.
– Дай попробовать! – воскликнул с нетерпением Мал-стар Дедок.
– Ты итак Земнородный сын, тебе ни к чему эта сила! – отрезал ему резко Дед-Пасечник. – Будет время, и я пришлю тебе этого мёду прямо в Дикий Лес, а сейчас его должны испить наши соратники, чтобы биться с Идогурном. Ах! Забыл! – и тут пчельник достал из кармана ещё один ингридиент – прополис пчелы-златогорки и бросил его в кипящий котёл. – Теперь точно готово! – заявил старец.
Котёл сняли с огня и, когда варево немного остыло, седовласый старец повернулся к Белениру, который стоял в растерянности, потупивши взор. Видать, витязь был очень удивлён мёдом, дающим силу.
– Пей! – велел ему властелин пчёл, и Беленир без слов опустил поварёшку в котёл и испил чудесного напитка. Особо ничего он не почувствовал, за исключением того, что мёд тот оказался неимоверно крепок, а на вкус был то ли сладкий, то ли горький – не пойми какой.
– Больше! – возгласили с пылом деды за исключением Всеведа, но витязь, разведя руками и скорчившись от крепости мёда, сказал:
– Я выпью столько, сколько положено и не ложкой больше. Всевед пел, что всегда надо помнить о мере, мудрости и мужестве! Так что не говорите пить мне больше али же меньше, – на эти слова сам мудрец Всевед улыбнулся и рёк:
– Всегда помни об этом, ты усвоил урок и никогда его не забывай, даже Дед-Пасечник может привести тебя к плохому, если ты будешь его беспрекословно слушать. На всё надо иметь своё мнение, пусть оно во многих случаях и будет совпадать с мнениями других. Да, сладок и вкусен кубок мёда мудрости, ежели выпьешь его до дна. Ты скоро поймёшь, о чём я толкую.
Вслед за этим все витязи добрые да и сам Беленир зачерпнули чудесного мёда и выпили ровно по крепкой кружке и не больше, иначе вверглись бы в пьянство. А Всевед вновь изронил с важностью:
– Даже в дни празднеств и для получения мощи нельзя пивать мёда, браги или волшебных напитков без всякой меры. Ведь мудрый удерживает свои ноги от неверных путей, дабы не отемнить своё сердце.
Хотели или нет, мёд допили деды и ни капли не оставили. Они решили, что добру пропадать нельзя, так что и к ним в руки перетекло немало силы, а в голову хмеля. Опьянение было побочным действием этого напитка. Более в этот вечер ничего важного не случилось. Однако, это не значит, что ночь была также скучна! Как раз-таки много интересного произошло тогда, когда за окнами косящатыми незаметно сгустилась темнота, а зажжённые свечи уже с трудом отгоняли подступавший мрак. Завидев эту тьму ночную, удальцы встрепенулись:
– Так какое оружие лучше избрать? – спросил Всесвятлир у друзей.
– Я думаю, копьё! – ответил Брисинор. – Его можно будет прямо на скаку всадить в змееву грудь.
– Нет! – рёк Беленир. – Лучше меч. Древко копья может сломаться или сгореть, так что лучше отковать меч наилучший и его всадить змею в сердце.
Каукис покачал головой, и витязи ушли в спальни на третьем этаже. Всесвятлир, Брисинор и Волнозор вскоре отошли ко сну.
Но сами деды, не смущаясь ночи глубокой и темени за оконцами, вместе с конём ушли за пропавшим металлом. Через несколько часов они уже вернулись и слышно было, как с натугой несёт кто-то нечто тяжелое. После этого Земнородные ещё долго сидели на втором этаже, где была кузня, и вспоминали былые годы, когда они были точно такими
