в мгновенье ока его потушил. Потемнело так, что хоть глаз выколи. Беленир и его спутники вообще ничего не видели, кроме собственных рук и мечей, пока не привыкли ко тьме. Они чуяли лишь холод озера.
И тут в шатёр, злобно дыша, вошло нечто с искрящимися как звёзды очами. То было чудище в две сажени, с ручищами длинными о четырёх пальцах с перепонками и с бородою зелёной по самый пояс. Борода эта ко всему прочему походила на тину морскую или на рыболовную сеть и была ужасна на вид и спутана. Казалось, будто в ней, да и в волосах мерзкой твари шевелятся змеи водные. Также существо имело очень длинный горбатый, что гора, нос величиною с сапог. Им оно неистово втягивало в себя воздух, а выдыхало уже вонючие испарения.
– Это зыбочник! – вскрикнул громко Всесвятлир, испугавшись злобного чудища; давным-давно витязь слышал старые песни о страшных зыбочниках, что появлялись в ночи на берегах рек и озёр и утаскивали всех под воду.
Тут само чудище гаркнуло, что-то забулькало у него во рту, и оно с трудом произнесло низким хриплым голосом, наводящим жуть:
– Не люблю, когда меня называют так! – и вслед за тем оно, заорав во всю глотку гортанным бешенным рёвом, накинулось на витязей, разинув пасть с острыми зубами, но было отброшено ударом наточенного топора Брисинора.
– Ах ты мерзкая тварь! Сгинь в свой омут! – вскрикнул тогда Всесвятлир. – Не любишь, когда тебя называют зыбочником? Тогда я буду называть тебя мразью!
Услыхав такие речи, зыбочник так разъярился, что его глаза словно бы вспыхнули пламенем, и он, облизав кровь горючую от своих ран, вновь с ужасающей силой бросился на витязей. Испугавшись напора мерзкого уродища, путники отпрянули назад, выставив вперёд оружие. Но тут Беленир подвернул ногу и, вовремя убрав меч в ножны, чтобы не наткнуться на него, свалился, ударившись в темноте головой о чью-то ногу. Зыбочник поганый же, увидев, что один из его недругов не на ногах, схватил его за руки и по животу поволок прочь из шатра. Он тащил его к озеру, лежащему в тиши и мире под мрачным ночным небосводом. Но вот Беленир закричал в страхе, и зыбочник стиснул его руки в своих ладонях да с такой силой, что кости затрещали и боль сковала жилы. Когда же Беленир, сомкнув зубы и собрав все силы, попытался вырваться из железной хватки, упёршись ногами в землю, коварный водяник отпустил его руки. И воин, приложивший все силы, чтоб выскользнуть, опрокинулся на спину, крепко ударившись о камни головой. Боль охватила всё его тело, сжала все жилы и скрутила спину. Бравый воин, лёжа лицом в небо, увидел звёздные россыпи и, восхитившись ими, потерял сознание.
А водяник снова схватил его и поволок в своё озеро многоводное. Всесвятлир и Брисинор, поздно понявшие в чём дело и не вовремя выскочившие из шатра, увидели лишь, как злобный зыбочник вместе с их другом прыгает во студёную воду. Но ратники не оставили Беленира в беде и понеслись вслед за похитителем. Добежав до берега и увидев, как волны уже идут по воде, они нырнули прямо в холодную воду. И довольно долго они плавали, тщетно пытаясь найти зыбочника, но подлый сгинул вместе с Белениром.
– Надо возвращаться! – молвил наконец Всесвятлир. Брисинор на то ему ничего не ответил, а скупо промолчал: он не мог настаивать на продолжении поисков. Ведь у него уже сводило ноги, пальцы скручивались от холода, а по всему телу шла дрожь. Брисинор вздохнул и вмиг почуял как внутри разгорается злоба, раззадоренная горечью. Он поплыл к берегу. Для него даже вся природа в эти мгновения закручинилась, погрузилась в печаль-тоску крепкую, а ветви деревьев на ветру застонали от грусти. Когда же Брисинор и Всесвятлир выбрались на берег каменный, то, переведя дыханье, почувствовали, словно бы остались одиноки или какая-то часть мира исчезла навсегда. Они уже почитали Беленира мёртвым и горевали, вспоминая дни, когда он был жив и весел. Но, как это ни было ужасно, вместе с Белениром пропал и меч Каукиса, так что витязи горевали не только по нём, но и по своей земле, думая, что теперь их край обречён на верную гибель.
Да только Беленир вовсе не погиб, как думали его друзья. Вскоре он уже очнулся в сыром и тёмном месте от того, что сверху на его лицо капали холодные капли. Вокруг него была только кромешная темень: ни луны белоокой, ни деревьев ветвистых, ни даже вольного ветра, ставшего таким привычным. Ощупав всё вокруг да посмотрев наверх, Беленир убедился, что находится не под открытым небом. «Значит капли капали не с неба, где же я тогда, если звёзды здесь не светят и ветер не дует?» – подумал он про себя и почесал затылок. Только тогда витязь понял, что набил на голове огромную шишку величиной с кулак. «Как я здесь оказался?» – задал он себе вопрос и, встав во весь рост, пошёл, куда глаза глядят, хотя толком они ничего и не видели. Но, не сделав и трёх шагов, он уткнулся носом прямо в стену холодную, а его резвые ноги наступили на что-то хрустящее. Воин нагнулся и пошарил по полу руками. Чем-то хрустящим оказались кости рыбьи, позвонки карасьи, небрежно разбросанные у стены. «Это логово зыбочника!» – понял тут же Беленир, хотя можно было бы догадаться и раньше, но, видно, он сильно ударился головой. Действительно, это было обиталище водяника. Ведь водяники, или зыбочники, любят поесть рыбы и частенько на неё охотятся, а поймав едят в своих жилищах. Порой вместо рыбёшки они едят даже гусей или лебедей белоснежных, хватая их прямо на воде и затаскивая к себе. Вообще зыбочники съедают всё живьём и испытывают от того немереное удовольствие, и об этом знают все. «Потому я ещё и жив, что он хочет съесть меня живым! Да, раз я в его логове, значит он хочет сожрать меня!» – сказал на этот раз вслух Беленир и ужаснулся до того, что дух захватило. Ведь быть пережёванным живьём, да ещё и зубами столь отвратительного создания для всякого страшно, не исключая и доблестных воителей.
Пока же витязь думал, куда делся хозяин пещеры, послышались булькающие напевные звуки. То явился сам зыбочник, вынырнув из воды. Услыхав всплески, Беленир сразу понял, что находится в подводной пещере, где и устроил обиталище водяник.
– Лянд пришёл в своё жилище, поесть пришёл мясца сырого! – злобно пропел водяной, пришлёпывая по полу своей плоской лапой, похожей на ласту. И очи
