хочу, чтобы он почувствовал себя желанным и достойным любви, но у меня не хватает духу ни с того ни с сего просто сказать ему, что я люблю. Может быть, я никогда и не перестану любить его, но я не могу вот так обнажить свое сердце. Я уже раз сгорела из-за любви к нему.
Но я могла бы показать ему, и, возможно, этого было бы достаточно.
Идея приходит мне в голову, когда моя рука скользит вниз по его животу, останавливаясь на ширинке джинсов.
Дыхание застревает у него в горле, и я слышу, как щелкают его зубы. Он достает свой телефон, чтобы проверить время. Я мельком вижу 9:03 на его экране, прежде чем он убирает его.
— У меня есть… может быть, еще час, прежде чем мне действительно нужно будет уйти. Обычно я могу сдерживать, по крайней мере, настолько долго.
— Итак… ты хочешь сказать, что у нас есть по крайней мере пятьдесят пять минут, чтобы добраться туда, и, возможно, еще пять минут в запасе?
Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, прикрывая рот рукой, пока рассматривает меня.
— Скорее три.
Одной рукой я расстегиваю его ремень, затем пуговицу и молнию на джинсах. Он оглядывается через плечо, но не мешает мне вытащить его член в том месте, которое технически может считаться публичным. Полагаю, кто-то мог бы потратить десять минут, чтобы пройти через холм от пивоварни и увидеть нас, или проехать мимо со скоростью семьдесят пять миль в час.
Я, наконец, провожу ладонью по всей длине его твердого члена, нахожу отверстие в боксерах, чтобы вытащить его, моя рука обхватывает основание. Я наблюдаю, как Шон закрывает глаза и прикусывает губу от удовольствия этого первого прикосновения.
У меня слегка перехватывает дыхание, когда я позволяю себе взглянуть на его член и понимаю, что он не совсем такой, каким я его помню. Он стал толще, более глубокого красного цвета, головка со слегка заостренным кончиком, более отчетливые прожилки вдоль ствола. Я не до конца представляла, насколько полной была трансформация в полнолуние.
Осознание того, что его член сейчас даже немного похож на волчий, заставляет мой клитор пульсировать живее. Возможно, все эти странные сны должны были немного лучше подготовить меня к тому, насколько сильно это меня возбудит.
Я легонько, в качестве эксперимента поглаживаю его, наклоняю голову и смотрю ему в глаза.
Его ноздри действительно раздуваются.
Я чувствую, как подергивается его член в моей руке, и не могу сдержать улыбки. Я отступаю на шаг, опускаясь на колени.
Поднося сужающийся кончик его члена к своим губам, ощущая на них его жар, я облизываю его маленькими дразнящими движениями, прислушиваясь к каждой реакции в его дыхании. С каждым разом я беру головку в рот чуть глубже, поглаживая то, что не помещается, обхватывая ладонями основание.
— Будь со мной полегче, — говорит он, это своего рода самоуничижительная шутка, к которой я привыкла от него, но есть что-то, чего я не совсем понимаю. В его голосе слышится мрачный, низкий, тлеющий жар, с которым я не знакома.
Он должен знать, что я восприму это как вызов, поэтому я наклоняюсь, чтобы взять головку его члена в рот и хорошенько, сильно пососать. Он издает сдавленный звук, его рука крепче сжимает мое плечо.
Я с наслаждением провожу языком по головке и вверх и вниз по всей длине члена, но не думаю, что смогу даже попытаться заглотить его, хоть убей. Нет, у девушки должны быть границы.
Я собираю всю слюну во рту и провожу последнюю, влажную, грязную полосу по нижней стороне члена. Затем отстраняюсь, опускаясь на пятки. Я задираю рубашку до ключиц и вытаскиваю свои тяжелые груди из поношенного спортивного бюстгальтера.
На мгновение меня охватывает смущение. Мое тело изменилось сейчас: вес, который я набрала, растяжки, моя грудь не такая упругая, как у двадцатилетней, и, вероятно, на несколько сантиметров ниже, чем он помнит.
Мое сердце на секунду замирает, и я задаюсь вопросом, не стоит ли мне передумать, поднимая на него взгляд.
Ошеломление очень хорошо смотрится на Шоне.
— Ты ничуть не изменилась, — говорит он с нескрываемым благоговением, его руки обхватывают мою грудь, большие пальцы находят и играют с острыми сосками, его внимание сосредоточено на них.
— Ну, может быть, совсем немного, — я стараюсь не улыбаться.
Наклоняюсь вперед, мои руки скользят по грудям, я сажусь немного прямее, чтобы они оказались на одной высоте с его бедрами.
Я складываю руки чашечкой с обеих сторон, прижимая груди друг к другу, полностью обхватывая его член. Влажная дорожка слюны на его члене скользит по моей грудине, что немного облегчает начало каких-либо движений.
Его голова откидывается назад, когда он резко втягивает воздух, наслаждаясь поглаживаниями вверх и вниз по своему стволу. Я наблюдаю за тем, как его грудь поднимается и опускается в такт тому, как моя хватка поднимается к кончику, сжимая мягкую головку.
Мы начинаем с нескольких медленных, пробных толчков, добавляя больше слюны на член, чтобы немного облегчить скольжение между грудями.
Вскоре он прижимается бедрами к моей груди, в то время как я сжимаю сиськи вокруг члена.
В последнее время я так часто избегала его, даже когда целовала прошлой ночью. Сколько раз я вообще смотрела прямо на него на этой неделе, пока не опустилась на колени между его ног, поглаживая его член?
Время изменило его лицо, вокруг глаз появились морщинки, которых раньше не было. Годы определенно размыли мои воспоминания о нем. Или, может быть, тогда я была слишком занята преодолением своей неуверенности, чтобы по-настоящему взглянуть на него так, как смотрю сейчас.
Когда его член толкается между моих грудей, моей гибкости как раз достаточно, чтобы провести языком по головке его члена или время от времени дразняще посасывать между каждыми несколькими толчками.
Я не знаю, что Шон считал мистическим в моих движениях сиськами, я думала, они были довольно стандартными.
Его плечи вздымаются от затрудненного дыхания, и он выдавливает:
— Черт, я долго не протяну.
Прежде чем успеваю ответить дразнящим комментарием, я чувствую, как что-то еще начинает нарушать ритм движений сиськами. Выпуклость у основания его члена, становящаяся все более заметной с каждым движением между грудей.
Я замедляюсь и снова беру его член в руки, глядя на это новое дополнение. У основания члена вздутый узел, увитый прожилками вен. Я чувствую более сильный жар, исходящий от его кожи, когда капелька преякулята выступила на кончике, а ниже напряглись яйца.
Я провожу пальцами по внушительному изгибу,
