горло.
«А, принцесса проснулась».
Это тот же незнакомый вампир, который поймал меня, и теперь он выглядит еще более самодовольным, чем раньше. Но на этот раз он привел с собой друга, которого я узнала по благотворительному аукциону Лорда. Как, черт возьми, его зовут? Мартин? Марвин? Мар-что-то-там.
Он выходит вперед с такой элегантностью, что я задумываюсь, сколько же ему на самом деле лет, хотя выглядит он не старше тридцати. Его костюм насыщенного угольного цвета, подшитый красной нитью, источает богатство и власть. Но, в отличие от Дракона, в изысканном виде.
«Хочешь ослабить их?» Я борюсь с веревками и стараюсь казаться сильнее, чем чувствую на самом деле. «Они натирают, а я сейчас не чувствую себя по-настоящему извращенкой».
К моему удивлению, лидер Лордов именно так и поступает, прорезая веревки одним из своих изогнутых когтей и одаривая меня ухмылкой, словно в знак доброй воли.
Я покрутила запястьями, чтобы восстановить кровообращение. «Спасибо?»
«Не за что». Выражение его лица становится жестким, и еще пять вампиров выходят из тени позади него. «Уверен, ты знаешь, почему ты здесь, Эвелин».
«Ты желаешь смерти? Или ты хочешь войны. Если это не то и не другое, пожалуйста, просвети меня», - честно отвечаю я. «Марвин, верно?»
«Мариус. И у меня к тебе предложение. Кое-что, что, думаю, ты оценишь. Покончить с организацией Франко», - говорит он с диким блеском в глазах.
«С чего ты взял, что меня интересует Франко? Пусть его подонки вымрут сами».
От свирепости на его лице у меня перехватывает дыхание. «Это не вариант. Присоединяйся к нам. Только так мы сможем уничтожить всю его организацию».
Я наклоняюсь вперед, борясь с желанием растереть боль в груди. "Не уверена, сколько раз мне нужно тебе повторять, или, может быть, я просто должна найти способ, который ты поймешь. Я не собираюсь присоединяться к тебе и не собираюсь тебе помогать».
До сих пор я никогда не видела вампира в растерянности, и не могу сказать, что поступаю разумно. Возможно, я подписываю себе смертный приговор, отказываясь соглашаться с тем, что они хотят.
Но к черту все это.
Я так устала от того, что меня швыряют, как игрушку или пешку, которой пользуются другие люди. Мне надоело быть частью их игры, когда никому нет дела до того, что я чувствую или чего хочу.
Особенно эти глупые вампиры и их вражда с Франко.
Я не просила его заезжать за мной в клуб и впутывать меня в его дерьмо.
«Может, это поможет тебе передумать присоединиться к нам?» Мариус щелкает пальцами, и один из его маленьких вампирских подчиненных вытаскивает тело из укрытия на палубе.
Только через мгновение я понимаю, что это Франко.
И что он чертовски мертв.
Вскрикнув, я прижимаюсь к спинке кресла, словно это как-то поможет мне исчезнуть.
Насколько я могу судить, он уже давно мертв. Не то чтобы я разбиралась в трупах, но его кожа стала пестрой, как прудовые отбросы, плавающие поверх воды, а глаза выпучились из глазниц.
«Теперь ты мне должна услугу», - мягко говорит Мариус.
«Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Это меня ни в чем не убеждает». Отлично, теперь я кричу.
Но что еще, черт возьми, делать девушке, когда к ее ногам бросают тело ее врага? Буквально.
«Мы хотим, чтобы ты была на нашей стороне. Ты - оружие», - продолжает Мариус.
« Я всего лишь женщина».
«Нет, моя дорогая, это не так».
«А как же Нокс? Он же всадник! Убеди его помочь тебе».
Мариус подкрадывается ближе и приседает, чтобы мы оказались на уровне глаз. «Ты сможешь получить все, что захочешь, если присоединишься к нам. Деньги, власть. Люди, которые будут относиться к тебе хорошо».
Я усмехаюсь. «Думаешь, со мной сейчас плохо обращаются?»
Он хихикает. «Я знаю, что нет. Короли сделали тебя пленницей. Они изнасиловали тебя. Они принижали тебя».
«Я могу уйти, когда захочу», - автоматически возражаю я, дрожа. «И, поверь мне, каждый сексуальный контакт происходил потому, что я этого хотела».
То, что я уйду, не совсем правда.
Мой взгляд снова устремляется на Франко, и гнев постепенно сменяется страхом. Я хотела быть той, кто прикончит его. Месть. По крайней мере, эта мысль повторялась в моей голове чаще, чем я хотел бы признать. Франко должен был быть убит мной, и вот он здесь. Кто-то успел раньше меня.
Я открываю рот, чтобы сказать Мариусу именно это, как вдруг рев сотрясает меня до самых костей. Мы оба поворачиваемся, чтобы увидеть, как в дверь врывается разъяренный Дракон, каждая частичка которого сулит убийство.
ДРАКОН
Евы больше нет.
Я чувствую это. Мой зверь чувствует, что ее душа в опасности.
Ощущение пустоты внутри меня сначала мерцало, но потом стало достаточно сильным, чтобы я выскочил из кабинета и пошел по ее запаху.
На крышу, где, по ее словам, она собиралась загорать и читать.
Так как же, черт возьми, она исчезла?
Я мчусь к бассейну, как будто адские гончие настигают мою задницу, не замечая ничего, кроме всепоглощающей потребности найти ее. Чтобы спасти ее.
Дверь почти не дает шансов на спасение, и вместо того, чтобы открыть ее, повернуть ручку и шагнуть вперед, как обычно контролирующий себя мужчина, я прорываюсь сквозь нее. Проходит полсекунды, прежде чем картина становится ясной: Мариус, мертвый Франко и Ева на террасе.
От моего второго рева ярости Ева вздрагивает, а Мариус ничего не делает. Она отшатывается назад, глаза расширены от паники.
Какого черта лидер Лордов снова вторгается на мою территорию? Он что, пытается послать сообщение, в котором говорится, что он может делать все, что захочет, потому что это точно так. И я ни за что не позволю ему этого. Мое зрение становится красным.
Какое-то перемирие.
Я пробираюсь к ним. Неужели Мариус пытается увести у меня Еву? Должно быть. Как и Дмитрий - все они хотят получить часть того, что принадлежит мне.
Я пролью адский дождь на Повелителей Ночи. Перемирие будет проклято. Он только что подписал себе смертный приговор.
Вампир медленно выпрямляется, засовывая руки в карманы брюк. Смотрит на меня так, словно мы приятели и это просто дружеская вечеринка. Я готов вырвать ему глотку.
«Мариус, отвали», - горячо начинаю я. «Если только ты не хочешь войны».
«Я просто пришел поболтать, Дракон. Как друзья. О, и предложить в качестве мира смерть Франко». Мариус показывает носом на труп и слегка принюхивается.
Он слишком близко подошел к Еве, и,
