в спальню и сделать вид, что он спит. Если доктор согласится спрятать «преступника», то и так поможет, а если откажет, то не стоит Айтонасу знать о чудесном исцелении пациента.
— Елисель... — донеслось до него шокированное.
Комната, в которой принц провёл неделю, оказалась довольно маленькой. Кровать, стол, стул. На столе тетради, книги, письменный прибор, микроскоп и что-то ещё. Открытый проём в смежную с ней лабораторию, с эркером-башенкой, заставленную столами, стеллажами и пробирками. На стенах висели карты звёздного неба, карты минералов, континентов…
Эйв огляделся с любопытством. Осторожно выглянул в окно из-за занавески. Понятно, вид на крыльцо. То есть в тот вечер, Елисель увидела его из окна, потому и прибежала раньше, чем гость ударил молоточком.
Из коридора донёсся разговор на повышенных тонах. Эйв быстро лёг, натянул опостылевшую повязку, набросил одеяло и усилием воли заставил себя расслабиться. Выровнял дыхание. Беззвучно хохотнул, вспомнив, что внезапно обзавёлся «невестой», с усилием расслабил губы и снова — вдо-о-ох, вы-ыдох — задышал медленно и спокойно.
Дверь распахнулась. Елисель ворвалась вихрем. Подскочила, наклонилась, зашептала ему почти на ухо, щекоча горячим дыханием.
— Так, моряч… Ваше Высочество, не хочу пугать, но…
— Я дарую тебе право называть меня просто Эйвом, — быстро перебил её принц. — Можно Грэмом. Ну или морячком. Я уже привык.
— Отлично. В общем, я не смогла уговорить папу помочь тебя спрятать, но сделала вид, что он уговорил меня. У нас мало времени. Ума не приложу, как тебя перевезти и куда, но надо бежать. Уверена, что герцог Ширан уже отдал распоряжение допросить врачей. Если не сегодня, то завтра. Отец сказал, что ночью его вызывали на улицу Картёжников. Там герцог искал тебя вчера. Не без последствий…
— Подожди-подожди, — Эйв нашёл её руку, взял в свою, пожал. — Елисель, ты же убеждённая сторонница Ширана. Разве нет?
Она попыталась выдернуть руку, но мышцы так быстро не атрофируются. Эйв смог удержать.
— Ну, знаешь! Это ещё не значит, что я выдам беззащитного человека на виселицу! Я вообще против казней и убийств и…
— Но я же наследник? — мягко шепнул он. — Последний из Белокурдов. Гражданская война. Кровь тысяч. Голод. Ты же сама говорила.
Елисель зашипела рассерженной лисицей и всё же выдернула свою руку. Эйв, конечно, мог бы удержать её и в этот раз, но тогда нельзя было бы обойтись без синяков, и он разжал пальцы.
— Перестань нести глупости! Так, ты лежишь, а я пошла искать телегу с лошадью. Отцу скажешь…
Она принялась что-то искать на столе.
— Назови его Кастором, — трагично простонал Эйв.
— Что? — Елисель растерялась.
— Ты же слышала легенду о Касторе Бронзовокудром? Когда мне отсекут голову, назови его Кастор, — капризно уточнил принц.
— Кого?
— Не хочу, чтобы ты назвала нашего сына Пайшарэлем, Елися. Он, конечно, ничего так был изобретатель, но это не имя для принца…
Эйв сел, задрал повязку над левым глазом и с удовольствием увидел, как лицо девушки становится растерянным, краснеет, почти сравнявшись яркостью с рыжими волосами, а затем серые глаза начинают метать молнии.
— Ну, знаешь! — выдохнула Елисель зло. — Шут ты гороховый, Эйв, а не принц! Тебя тут ищут, а ты цирк с йотпами устроил! И вообще, подслушивать это…
И осеклась.
— Подожди… Ты… Как?! Как ты…
Завизжала и бросилась ему на шею. Расцеловала в обе щёки. Эйв прижал девушку к себе, коснулся её губ, открывая их…
Елисель отскочила.
— Э! Руки, убрал, морячок. Сын сыном, а секс сексом. Это разное, знаешь ли.
Эйв пожал плечами:
— Ну, поцелуй — это ещё не секс, если ты не знала.
— Пофиг. Проехали. Давай-ка ложись и снова изобрази из себя больного мальчика: отец обязательно зайдёт посмотреть, как ты. Как только он уйдёт, я тебя провожу. Карету там найму. У тебя голова болит, кружится? И вообще… Не станет плохо?
— Нет, — коротко ответил он и лёг.
Елисель накидала учебники в сумку и убежала якобы на учёбу.
После ухода Айтонаса, ставшего ещё суше и профессиональнее обычного, который осмотрел пострадавшую глазницу и несколько удивился прогрессу, Эйв поднялся. Ему вдруг пришло в голову, что если Ширан и найдёт его, то хотя бы поссать можно будет в своё полное удовольствие. Мысль была пустой и глупой, но вопреки всем обстоятельствам душу наследника затопило пустой и глупое щенячье счастье.
Елисель, вернувшаяся с чёрного входа вбежала в комнату наперегонки с Нойсой.
— Вот! — весело сказала она. — Тут вещмешок. В нём одежда, но, если понадобится — выбрасывай, не стесняйся. А вот эту одежду нужно надеть.
— Смеёшься? — с надеждой уточнил Эйв, развернув чёрный свёрток.
— Ну, всё для дела. Они ж будут искать парня, а не женщину, верно? Это от бабушки осталось, если что. Она была высоченной, так что на тебе наверняка нормально смотреться будет.
Принц хмыкнул.
— Отвернись, — скомандовал, встряхнув объёмную юбку.
— Ой, да что я там не видела! Кринолина, кстати, нет, но я нижнюю юбку накрахмалю, сойдёт.
— Ты-то видела, да я не видел, что ты видела, — пояснил Эйв спокойно. — Лися, пожалуйста.
Она фыркнула и ушла в лабораторию. Эйв принялся быстро одеваться. Ещё не хватало, чтобы девушка увидела, как его проснувшийся после затяжной апатии надёжный друг резво отреагировал на её объятья. И объясняйся потом, что в туалет тебе вовсе не хочется. Ну и вообще… Нечего тут.
К его счастью, корсаж зашнуровывался спереди. К костюму шла широкополая шляпка с вуалеткой.
— Елисель, у тебя есть бритва? Боюсь, что бородатые женщины ныне не в моде.
Девушка привычно принесла тазик с водой, мыло и бритву. Эйв вздохнул о помазке́ и принялся намыливать подбородок.
— Куда ты сейчас? — Елисель забросила влажную белую юбку на стол и принялась проглаживать чугунным утюгом. — А нет, не говори. А то я, знаешь ли, не очень-то уверена, что выдержу пытки… Ой, ты чего?
Эйв уставился на лезвие, по которому стекла кровь. Его кровь. Перевёл взгляд на девушку.
Идиот. Эгоист. Йотпа высокородная.
— Елисель, — сказал мягко, — пошли со мной. Твоему отцу ничего не грозит, потому что никакие допросы не покажут его соучастником. А вот тебя Ширан не пощадит, я его знаю. Его родной папочка, герцог Асбрант, держал его мать в заточении до конца её дней, истязая пытками даже после появления сына. Обитатели Ядовитого моря вообще не способны на жалость. Им наплевать, кто перед ними — мужчина, женщина или ребёнок. Лишь бы во благо дела.
Елисель опустила утюг и захлопала глазами:
— Ужас какой! Но это… ну… варварство какое-то! Пытки, наш цивилизованный век?!
— Может быть, ты и права, и для всех было бы лучше, если бы
