Один из эльфийских колдунов, самый старый, издал приглушенный вскрик и упал. Из ноздрей его потекла кровь, глаза закатились, а лицо побледнело настолько, что стали различимы темные прожилки. Над ним склонился Одноухий, принялся водить руками, словно гладить воздух над головой собрата.
Мерцающая волна, расшвыряв в стороны ошметки туманной пелены, двинулась дальше. Скорость ее упала, и мерцание стало пожиже, но холодной угрозой от нее веяло по-прежнему.
– Нет, нет… – прошептала Саттия, и сама не заметила, как сжала руки в кулаки. – Только не это…
Она чуяла, насколько опасно это невинное с виду заклинание.
Волна докатилась до рядов штурмующих, и атака захлебнулась. Кое-кто в первых рядах упал, гномы едва не выронили таран. Воины принялись хватать себя за горло и судорожно разевать рот, будто им не хватало воздуха. Оказавшиеся под заклятием отряды приостановились, а гоблины и вовсе начали пятиться.
– Пора… слишком много смерти, – сказал Бенеш и взмахнул руками, будто встряхивая их после умывания.
Мерцающая волна заколыхалась, точно в нее ударило множество воздушных кулаков. Ее разорвало на несколько частей, закружило как в водоворотах, и она пропала. Воздух вокруг крепости очистился, и до свиты императора донеслись радостные крики.
Бенеш удовлетворенно кивнул, после чего присел и положил ладони на землю.
– Это что, мне опять его прикрывать? – буркнул Гундихар. – Только ящеров что-то не видно.
Не успел он закончить фразу, как со стороны укреплений донесся жуткий треск. Саттия с ужасом и удивлением разглядела, что стены начинают вспучиваться, трястись и шевелиться. Вывалился камень размером с голову, и из дыры вылезло нечто зеленоватое, извивающееся.
Бенеш вновь пустил в ход силу растений. И нежные ростки, что могут сокрушить камень, принялись ломать возведенный орданами монолит, терзать его изнутри, рвать на части.
– Да… это поразительно, – прошептал император.
Участок стены возле ворот рухнул, стал виден внутренний двор, постройки в форме конуса. Увидевшие это воины приободрились, гномы с ревом двинулись далее, вновь полетели стрелы. Мгновением позже устремились вперед и сельтаро, прекратили удирать гоблины.
Стена сопротивлялась еще некоторое время, затем пошла трещинами от верха до низа. Вывалилось еще несколько фрагментов, а на юге, судя по всему, образовался новый пролом.
– Теперь все… хватит, – проговорил Бенеш, поднимаясь и отряхивая с ладоней прилипшие травинки.
В проломе, что находился около ворот, появились нагхи в деревянных доспехах и с копьями в лапах. Но оказать сопротивления они не смогли, их просто смела волна эльфов. Таран гномов ударил в ворота раз, другой, и те с протяжным металлическим гулом начали разваливаться.
– Давай! Рази уродов, во имя башки Аркуда! Пусть намочат портки, ха-ха! – заорал гном, прыгая на месте и отчаянно размахивая ручищами. – Пусть обгадятся так, чтобы самим тошно стало!
Вельможи из свиты хозяина Белого Престола сделали вид, что не слышат ничего, хотя сам император мрачно покосился на Гундихара. Но промолчал – тому, кто заслонил телом посланца Великого Древа, дозволено почти все. Пусть себе орет, лишь бы не снял штаны, чтобы показать врагам голый зад. Говорят, у северных гномов такое в обычае.
Ворота рухнули, и закованные в тяжелую броню гномы-воители ринулись внутрь крепости. Наступавшие сельтаро одолели защиту у южного пролома, оттуда долетели радостные крики. Лучники прекратили стрелять, чтобы ненароком не зацепить кого-нибудь из своих.
На стоявших у причалов черных кораблях поднялась суматоха, забегали матросы, задрожали якорные цепи.
– Мне надо, чтобы, ну… – подошедший к императору Бенеш в этот момент донельзя напоминал себя прежнего. То же мучительное усилие в глазах, путаная речь, и краска стыда от собственного косноязычия на щеках. – Это должно быть уничтожено…Оно полностью… Или это осквернение… Нельзя так. Это не просто постройки, это… оно неправильное…
– Как будет угодно посланцу Великого Древа, – сказал правитель сельтаро. – После того как враг будет сокрушен, я дам воинам приказ отойти. Очищение от скверны – деяние благое, угодное богам.
Ученик Лерака Гюнхенского удовлетворенно кивнул.
Сопротивление нагхов внутри крепости удалось задавить к полудню. Сумели поджечь один из кораблей, еще три уничтожили маги-сельтаро, стиснув их громадными руками волн. Пятый наскочил на непонятно откуда взявшуюся в теплом море льдину, и только один сумел уйти.
– Очень хорошо, – проговорил император, выслушав донесения от командиров отрядов. – Мы перебили их всех. Никого не оставили в живых. Собственные потери невелики, и все благодаря посланцу Великого Древа. Если бы то Дыхание Камня не потеряло мощь…
Похоже, оборонительное заклинание было заключено прямо в стену, и для его оживления не требовался маг. Оно чувствовало присутствие готового атаковать врага поблизости от крепости, и само оживало, поддерживая себя жизненной силой тех, кого убивало.
– Слава Белому Престолу! – воскликнули несколько вельмож, но император только поморщился.
– Счастье, что к нам снизошел посланец Великого Древа, – сказал он. – Без него мы бы сейчас думали о том, как защитить Эль-Ларид. Тар-Вариос, немедленно все войска из крепости. Пусть он делает с ней, что хочет…
В сторону захваченных укреплений помчались гонцы, и приказ оказался выполнен с удивительной скоростью. Все, и эльфы, и гоблины, и гномы видели, что сотворил Бенеш во время битвы семь дней назад, и то, что он сделал сегодня, и последние тупицы поняли, кому они обязаны победой и жизнью.
Поэтому никто не спорил, не говорил, что логово орданов нужно хорошо обыскать на предмет оружия, ценностей и всяких магических штуковин, которые нагхи мастерили с большим искусством.
– Крепость пуста, – доложил императору тар-Вариос, командир Звездной Стражи, когда из ворот вышел отряд гномов.
– Все в руках посланца Великого Древа. – И правитель сельтаро посмотрел на Бенеша.
Тот кивнул и закрыл глаза. Вокруг тщедушной фигуры молодого мага закрутился изумрудный вихрь, такой мощный, что Саттия невольно сделала шаг назад. Отступили и колдуны-эльфы, на лицах их обозначилось недоумение. Вельможи из свиты, охранники и все остальные ничего не заметили, даже император бросил на своих чародеев удивленный взгляд.
А вихрь, видеть который могли только обладатели колдовских способностей, поднялся к небесам крутящейся колонной. Навис над крепостью, плавно развернул огромные «крылья» и упал вперед.
Саттия задержала дыхание, ожидая грохота, но уловила лишь тихое, вялое потрескивание. На стенах и их обломках появились серые и фиолетовые пятнышки, начали стремительно увеличиваться.
– Мох… – прошептал тар-Готиан. – Это же мох…
– Он самый, – кивнула Саттия.
С сухим шорохом толстый ковер мха покрыл крепость целиком, затянул проломы и даже ворота. Получилось нечто вроде серо-лилового холма, и тот бесшумно осел, точно все, находившееся внутри, ушло в землю. В тот же миг сквозь мох зелеными фонтанами ударили росшие с бешеной скоростью деревья. Обзавелись листьями, сплелись ветвями, и место мрачных укреплений заняла густая роща.
– Все, – сказал Бенеш, открывая глаза.
– Лопни мои глаза! – заявил Гундихар. – Ну и скорость! Я за это время как следует напиться не успею, а он целый лес вырастил!
– Да, деяние, достойное летописей, – согласился император. – Сейчас можно отдохнуть, а вечером мы устроим пир в честь победы, в честь посланца Великого Древа, без которого…
– Нет, – неожиданно перебил его Бенеш. – Я должен… мне надо… быть в центре мира. Опорные горы…
Хозяин Белого Престола нахмурился, а на лицах вельмож свиты отразилось недоумение. Они успели привыкнуть, что у них есть непомерной силы маг, с помощью которого можно одолеть нагхов. И многие начали подумывать, что маг этот останется в распоряжении сельтаро надолго, что нужно его всего лишь кормить, поить, ублажать, а в случае нужды – пускать на поле боя.
