чтобы поскользнуться и сломать себе шею, удирая. Выходы? Тот, откуда я вылетел — за спиной, но там, на сорок пятом, все еще наверняка кишит ампли, привлеченными шумом моего прорыва. Туда соваться — самоубийство. Другой — темный провал за спиной у туриста и Ки. Неизвестность. Может, там его дружки ждут? Или ловушка похлеще этой? Оставались еще боковые ниши, бывшие витрины — темные, заваленные мусором. Шанс спрятаться там был, но мизерный. Он наверняка все просчитал.
Я сделал пару шагов вперед, подошвы ботинок противно скрипнули по каменным плитам, нарушая мертвую тишину. Сердце все еще колотилось как сумасшедшее, но внешне я старался сохранять спокойствие. Ледяное спокойствие, которое приходит, когда понимаешь, что загнан в угол. Мой взгляд снова метнулся к Ки. Она так и стояла истуканом. Ни движения, ни звука. Ее лицо — в тени, но я почти чувствовал ее напряжение. Или… пустоту? Что он с ней сделал? Эта мысль заставила кровь застыть в жилах.
И тут я заметил их. Символы. Не сразу. Они были едва видны, словно выцветшие тени на пыльных стенах, почти сливающиеся с грязью и трещинами. Но мой взгляд, натренированный на поиск деталей, зацепился за знакомые очертания. Не такие же, как тот, что нацарапала Ки, но из той же оперы. Ломаные линии, искаженные спирали, что-то похожее на глаз внутри треугольника. Они пульсировали слабой, почти неразличимой энергией, которую уловил мой внутренний… сканер? Нет, скорее, интуиция, обостренная памятью о том мире, где подобные знаки часто вели к очень нехорошим людям и местам. Это не просто граффити от скучающих сталкеров. Это метки. Метки территории. Культа? Тайного общества, поклоняющегося этим ублюдкам-туристам? Дерьмо. Я попал не просто в ловушку, я попал в их логово. И этот хрен в стеклянном скафандре — явно тут не случайный гость. Он — часть этого. Хозяин? Жрец? Коллекционер заблудших душ вроде Ки… и меня?
— Ну что ж, Макс, подходи ближе, не бойся, — снова раздался его голос, вырывая меня из размышлений. — Мы же просто хотим поговорить. Обсудить твое… будущее.
«Мы». Он снова сказал «мы». А я все еще видел только его и Ки. Или эти символы на стенах — и есть его молчаливая аудитория? Ледяной пот снова пробежал по спине. Я сделал еще шаг, приближаясь. Ближе к нему. Ближе к Ки. Ближе к развязке этой дерьмовой пьесы.
— Знаешь, Макс, я давно за тобой наблюдаю, — произнес турист, когда я остановился в нескольких метрах от него. Тон стал чуть серьезнее, но издевка никуда не делась. Он слегка наклонил голову, зеркальный шлем поймал тусклый луч света, ослепив меня на мгновение. — С самого твоего… эффектного появления на двадцать третьем. Ты выделяешься. Не похож на остальных… детей этого умирающего мирка. Есть в тебе что-то… иное.
Сердце пропустило удар. Он знает. Не просто подозревает — знает. Или думает, что знает. Я молчал, пытаясь сохранить непроницаемое выражение лица, хотя внутри все переворачивалось. Как? Как он мог узнать? Сканеры его костюма? Или… что-то еще?
— Меня зовут Блот, — представился он буднично, словно сообщал время. — Можешь считать это… знаком расположения. Я редко удостаиваю местных своим именем. Но ты, Макс, ты — особый случай.
Блот. Глупое, бессмысленное имя. Или не бессмысленное? В том мире «блот» могло означать кляксу, пятно, что-то случайное или грязное. Идеально для ублюдка, который считает нас всех грязью под ногами.
— Твои мозговые волны, — продолжал он, делая легкий жест рукой в сторону моей головы, — они… другие. Не такие, как у аборигенов. Более сложные, структурированные. Как будто ты… не отсюда. Как будто твое сознание помнит что-то, чего помнить не должно. Интересный феномен, не находишь?
Он подходил все ближе к моей самой страшной тайне, к тому грузу, что я тащил с момента пробуждения в этом кошмаре. Воспоминания о прошлой жизни, о мире до… всего этого. Мое проклятие и мое единственное преимущество. И этот Блот, этот хренов пришелец-садист, каким-то образом про это прознал. Или догадался. Черт бы его побрал.
— Не знаю, о чем ты, — голос прозвучал на удивление ровно. Я научился лгать этому миру. Научился лгать себе.
Блот тихо рассмеялся своим механическим смехом.
— О, не скромничай, Макс. Эта твоя уникальность… она может стать ключом. Ключом к изменению этого жалкого мирка. Представь себе: порядок вместо хаоса. Смысл вместо бессмысленного выживания. Мы могли бы… навести здесь порядок. Вместе. Ты, с твоим… опытом, и я, с моими… возможностями.
Он снова сделал паузу, давая мне «переварить» его предложение. Сотрудничество. С ним. С существом, которое устраивает сафари на людей и играет чужими жизнями ради «контента». Предложение звучало так же соблазнительно, как прыжок в кислотную ванну. Но я не мог просто сказать ему, куда ему засунуть его предложение. Ки. Она все еще стояла там, как замороженная. Ее судьба висела на волоске. На моем ответе.
— Что конкретно ты предлагаешь? — спросил я, стараясь звучать заинтересованно, но настороженно. Выиграть еще немного времени. Понять его игру.
Блот удовлетворенно кивнул, насколько это можно было понять по легкому движению шлема.
— Вот это уже деловой подход. Мне нравится. Предлагаю тебе… стать чем-то большим, чем просто лидером заштатного ресторанчика на сорок четвертом. Предлагаю тебе реальную власть. Реальную возможность изменить правила игры. Но для начала… тебе придется доказать свою лояльность.
Лояльность. Ему. Ну конечно. Что-то внутри меня скрипнуло от отвращения. Но я продолжал слушать, сжимая кулаки в карманах.
— Понимаешь, Макс, ситуация проста, как ржавый болт, — Блот перешел на тон, не терпящий возражений. Исчезла даже тень игривости, осталась холодная, неприкрытая угроза. — У тебя есть выбор. Вернее, иллюзия выбора, что еще забавнее для меня, как для наблюдателя. Либо ты работаешь со мной, на меня, выполняешь то, что я скажу, и получаешь шанс не только выжить, но и… возвыситься. Стать кем-то значимым в грядущих переменах.
Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. Я инстинктивно напрягся, готовый к атаке, но он остановился, сохраняя пару метров между нами. Достаточно близко, чтобы чувствовать исходящую от него ауру чуждой силы, и достаточно далеко, чтобы я не мог достать его быстрым рывком.
— Либо… — он развел руками в жесте фальшивого сожаления, — либо ты отказываешься. И тогда… ты становишься проблемой. Помехой. А проблемы и помехи в этом городе имеют свойство быстро и эффективно устраняться. Поверь, у меня достаточно… ресурсов, чтобы превратить твою жизнь и жизнь твоих драгоценных друзей в Elysium Sky в сущий ад. А потом и вовсе ее прекратить.
Он говорил это спокойно, почти буднично, но каждое слово било
