в сторону Ки. Она так и стояла, неподвижная, бледная, как призрак в этом тусклом свете. Медленным, отработанным движением Блот достал что-то из-за спины. Длинное, черное, с хищными изгибами. Винтовка. Не похожая ни на что из того, что я видел раньше. Не наше оружие. Чужое. Он поднял ее, не целясь, просто направляя ствол в сторону Ки. Небрежно. Буднично. Словно решал, какой экспонат добавить в свою коллекцию. И в этот момент я понял, что разговоры закончились окончательно. Он не собирался ее отпускать. Она была рычагом давления, заложницей, разменной монетой в его игре. И он без колебаний пустит ее в расход, если я не подчинюсь. Или просто так, для развлечения.
— Нет! — крик вырвался из горла сам собой, хриплый и отчаянный. Я снова вскинул импульсник, палец судорожно давил на спуск. Выстрел! Еще один! Оба заряда с шипением увязли в той же невидимой преграде перед Блотом, рассыпаясь искрами бесполезной ярости. Бесполезно. Стрелять бесполезно. Он неуязвим для моего оружия. Но Ки… Винтовка все еще смотрела на нее. Секунды утекали. Нет времени на раздумья, на план, на оценку шансов. Шансов не было. Был только инстинкт. Древний, животный инстинкт — защитить. Броситься вперед. Сократить дистанцию. Может быть, его щит не работает вблизи? Может, я смогу сбить его с ног, выбить винтовку? Бред. Самоубийство. Но выбора не оставалось. Я рванул с места, ноги сами понесли меня вперед по скользкому полу, прямо на него, на эту стеклянную тварь с винтовкой, нацеленной на единственное, что еще имело для меня значение в этом проклятом мире. Успеть. Просто успеть.
Глава 21. Один выстрел
Рывок. Тело, подстегиваемое чистым адреналином и паническим страхом, летело вперед по инерции, почти не касаясь пыльных плит. Секунда, полсекунды… Вот он, Блот, его треснувший шлем, винтовка, направленная на Ки… еще немного… Я выставил руку вперед, пальцы скрючились, пытаясь вцепиться в его стеклянный костюм, сбить, помешать…
Удар.
Не такой, как о стену — твердый, ломающий кости. Другой. Словно я на полной скорости врезался в гигантскую стену из плотного, невидимого желе. Воздух вышибло из легких с хриплым стоном. Мир качнулся, перед глазами поплыли радужные круги. Но я не отлетел назад. Меня не отбросило. Меня… поглотило. Тело завязло, будто в густом, холодном киселе. Каждый мускул напрягся до предела, пытаясь преодолеть это невидимое сопротивление, но тщетно. Ноги буксовали на скользком камне, руки упирались во что-то упругое, податливое, но абсолютно непроницаемое. Как муха в янтаре. Я видел Блота сквозь эту дрожащую, искажающую завесу — всего в паре метров, так близко, что мог бы рассмотреть детали его чуждой винтовки, если бы не рябь, как от горячего воздуха. Он стоял невозмутимо.
— Упорство… Похвально, — раздался его усиленный динамиками голос, спокойный, почти скучающий. Он чуть опустил ствол винтовки, направленный на Ки. Не потому что передумал. А потому что я больше не представлял угрозы. Я был насажен на его невидимый крюк, барахтался, как пойманная рыба, и он это знал. — Но совершенно бессмысленно, Макс. Ты тратишь силы зря. Энергию, которую мог бы направить… в более конструктивное русло.
Я зарычал, пытаясь рвануться вперед. Это было похоже на попытку бежать под водой против сильного течения. Каждый сантиметр давался с неимоверным трудом, мышцы горели, суставы трещали. Воздух вокруг поля вибрировал, слегка потрескивал, наполняя ноздри странным запахом — смесью озона и чего-то еще, незнакомого, химического. Я видел, как моя собственная кожа покрывается мурашками от статического разряда там, где я касался барьера. Я был пойман. Намертво.
— Я же говорил, Макс, — продолжил Блот своим ровным, издевательским тоном, пока я бился в его ловушке. — Сотрудничество — в твоих интересах. Подумай о возможностях. Вместо того чтобы вот так… дико биться головой о стену. Хотя, должен признать, в этом есть своя… первобытная прелесть. Ценный материал для анализа поведенческих реакций в стрессовой ситуации.
Он говорил так, будто комментировал какой-то скучный эксперимент. А я продолжал давить на невидимую преграду, силясь сделать еще шаг, еще полшага. Дотянуться. Просто дотянуться до него, до этой стеклянной мрази, до его оружия. Инстинкт вопил, что нужно бороться, не сдаваться. Но разум, холодный и прагматичный, уже шептал, что это конец. Я проиграл этот раунд.
Мой взгляд метнулся к Ки. Она стояла там же, у стены, рядом с темным провалом. Неподвижная. Безучастная. Ее глаза были открыты, но взгляд… пустой. Она смотрела сквозь меня, сквозь Блота, сквозь этот зал. Словно кукла с фарфоровыми глазами, которую забыли убрать в коробку. Ни страха, ни удивления, ни даже узнавания на ее лице. Просто… ничего. Она видела, как я врезался в барьер? Видела, как Блот целился в нее? Она слышала его слова? Или она была уже не здесь? Полностью во власти этих символов, этого места, этого ублюдка? Эта мысль была страшнее любого оружия.
— Ки! — крикнул я, голос сорвался от напряжения и отчаяния. — Ки, очнись! Посмотри на меня!
Никакой реакции. Ее голова чуть заметно дернулась — или мне показалось? Нет. Ничего. Она словно была заключена в свой собственный невидимый кокон безразличия. Она была здесь, но ее не было. И это разбивало меня на куски куда эффективнее, чем любой энергетический щит.
— Видишь ли, Макс, — Блот снова привлек мое внимание. В его голосе появились нотки фальшивого сочувствия. — Даже она понимает тщетность сопротивления. Возможно, тебе стоит поучиться у нее… принятию неизбежного?
Я заскрипел зубами, чувствуя, как по щекам текут горячие, злые слезы. Не от боли. От бессилия. От этой тошнотворной, удушающей безысходности. Я заперт. Я бьюсь о невидимую стену. Мой враг насмехается надо мной. А девушка, ради которой я сюда примчался, ради которой готов был умереть, стоит в двух шагах и смотрит в пустоту, как сломанный дроид. Все мои знания из прошлой жизни, вся моя адаптивность, вся моя воля к выживанию — все это оказалось бесполезным дерьмом перед лицом этого. Этой чуждой силы. Этой холодной, расчетливой жестокости. Этого кукольного безразличия в глазах Ки.
Отчаяние накатило тяжелой, свинцовой волной, гася остатки ярости. Мышцы обмякли, борьба прекратилась. Я просто висел в этой вязкой дряни, тяжело дыша, чувствуя, как энергия поля щекочет кожу. Я смотрел на Блота, на его треснувший, но все еще непроницаемый шлем, на винтовку в его руках, снова лениво поднятую в сторону Ки. Я смотрел на Ки, на ее застывшее лицо, и понимал, что загнан в самый страшный угол из всех возможных. Угол, где любой выбор ведет к катастрофе. Сотрудничать с этой
