в бога или коллекционера.
Я стоял, опустив импульсник, и тупо пялился на это механическое нутро. Весь его пафос, его угрозы, его «возможности», его знание обо мне… Все это исходило от… робота? Свихнувшегося дроида? Вся эта игра, все это представление — постановка машины?
Какого. Черта. Здесь. Происходит?!
Мысли путались. Ярость схлынула, оставив после себя ледяное недоумение и гулкую пустоту. Если Блот — всего лишь дроид, то кто дергает за ниточки? Кто дал ему это оружие? Кто управляет дроном наверху? Кто парализовал Трикса? Кто… заманил сюда Ки? Вопросы роились в голове, как взбесившиеся насекомые, но ответов не было. Только разбитый дроид на полу, неподвижная Ки у стены, парализованный Трикс, злой и готовый к бою Слэй, жужжащий дрон под потолком и я, стоящий посреди всего этого дерьма с дымящимся импульсником в руках и полным хаосом в голове. И где-то там, далеко, на сорок четвертом, Стим, который «знал», что у меня проблемы. Очень большие проблемы. Да уж, не соврал.
Глава 22. Горечь утраченного
Разбитый дроид. Голова — клубок проводов и мертвых сенсоров. Корпус — стандартный, мать его, обслуживающий механизм серии семь. Никакой тайны, никакого могущественного пришельца, просто свихнувшийся кусок железа с инопланетной пушкой и комплексом бога. Вся эта хрень, весь этот цирк — из-за гребаного дроида-уборщика? Воздух в легких застыл ледяной пробкой. Казалось, мир сузился до этого жалкого, разбитого корпуса и гудящей пустоты в моей голове. Ярость, только что сжигавшая меня изнутри, испарилась, оставив после себя лишь холодное, тошнотворное недоумение. Какого черта…
Тихое, назойливое жужжание вернуло меня в реальность. Дрон. Та самая мелкая пакость, что висела под потолком и всадила парализующую дрянь в Трикса. Он все еще там, висит, наблюдает. Игрушка этого Блота? Или… того, кто дергал за ниточки этого дроида? Мысль о Стиме, о его чертовом «знании», обожгла снова.
— Макс! Дрон! — голос Слэя прозвучал глухо, но настойчиво. Он все еще держал свой шокер наготове, переводя взгляд с разбитого дроида на меня, потом на неподвижного Трикса, возле которого он теперь опустился на одно колено.
Да, дрон. Еще одна проблема. Но теперь — решаемая. Инстинкт взял верх над ступором. Я снова вскинул импульсник, еще теплый после выстрела, расколовшего шлем этой жестянке. Целиться в эту мелкую, юркую тварь под потолком было сложнее, чем в неподвижную фигуру. Он слегка покачивался в воздушных потоках, его черные линзы блестели в тусклом свете. Плевать. Палец снова нажал на спуск.
Тресск!
Синеватый заряд прошил полумрак. Я не стал выцеливать — просто ударил в примерное местоположение. Попал. Дрон дернулся, заискрил, из него посыпались какие-то мелкие детали. Он закрутился на месте, как подстреленная муха, а потом с жалким скрежетом рухнул вниз, ударившись о каменные плиты неподалеку от разбитого Блота. Тишина. Теперь точно тишина. Кроме хриплого дыхания Слэя и моего собственного бешеного сердцебиения.
Но эта тишина была хуже любого шума. Потому что теперь ничто не отвлекало меня от фигуры у дальней стены.
Ки.
Ноги сами понесли меня туда. Я споткнулся о какой-то обломок, чуть не упал, но удержался. Плевать на разбитого дроида, плевать на его пушку, валяющуюся рядом, плевать на дымящиеся остатки дрона. Плевать на Слэя, который что-то кричал мне вслед, пытаясь привести в чувство Трикса. Сейчас имела значение только она.
Я бежал по этому проклятому залу, и каждый шаг отдавался глухим ударом в груди. Страх. Липкий, холодный страх смешивался с отчаянной, иррациональной надеждой. Может, не все так плохо? Может, она просто без сознания? Регенерация… она же у всех нас…
Я рухнул на колени рядом с ней. Запахло горелым — тканью, кожей, чем-то еще, от чего свело желудок. Осторожно, боясь причинить еще большую боль, которой, возможно, уже и не было, я повернул ее к себе.
Ее лицо… бледное, покрытое пылью. Глаза полуоткрыты, но они смотрели в пустоту. Тот же стеклянный, безучастный взгляд, что и мгновение назад. На груди, там, куда ударил разряд Блота, зияла страшная дыра. Края раны обуглены, спеклись. Вокруг — темное пятно, пропитавшее куртку и то, что под ней. Не кровь. Что-то другое. Энергетический ожог выжег все дотла.
Мои пальцы — дрожащие, непослушные — легли ей на шею, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Ледяная кожа. Ни малейшего движения грудной клетки. Ни вздоха. Ничего. Абсолютно. Ни-че-го.
Надежда рассыпалась пеплом, оставив после себя только зияющую дыру в душе, такую же черную и обугленную, как рана на ее груди.
— Нет… — шепот сорвался с губ. — Нет, Ки, нет…
Я притянул ее обмякшее тело к себе, уткнулся лицом в ее волосы, пахнущие пылью и чем-то неуловимо знакомым, родным. И тут меня накрыло. Не ярость. Не страх. А что-то гораздо хуже. Окончательное, бесповоротное осознание.
Потерял.
Я ее потерял. Из-за чего? Из-за свихнувшегося дроида? Из-за этого проклятого туриста, которого даже не было? Из-за собственной глупости, что полез сюда, как мотылек на огонь?
Или… из-за Стима?
Воспоминание о словах Слэя — «Стим сказал, у тебя проблемы!» — вспыхнуло в мозгу неоновой вывеской. Как он мог знать? Откуда такая точность? Дрон. Парализующая капсула для Трикса — как раз чтобы он не смог помочь, не смог ничего увидеть? Прибытие Слэя и Трикса — идеально подгаданное, чтобы «спасти» меня, когда дроид уже почти прикончил? Блот — всего лишь кукла-дроид… Управляемый?
Все вставало на свои места. Мерзкая, отвратительная картинка. Стим. Умник Стим, наш гений связи и наблюдения. Это он мог стоять за всем этим. Заманить Ки сюда, используя эти странные символы. Подстроить «похищение». Использовать меня, мои чувства к ней, чтобы я примчался. Для чего? Чтобы устранить Блота моими руками? Или чтобы… получить что-то от меня? Что-то, связанное с моей прошлой жизнью, о которой этот гребаный дроид так уверенно говорил? Слова Блота — «Наблюдатель. Катализатор» — зазвучали в голове с новой, зловещей силой. Кто их вложил в процессор этого дроида? Стим?
Холодная, расчетливая ярость начала подниматься из глубин души, вытесняя горечь. Она была другой — не слепой и импульсивной, как раньше. Эта была острой, как заточенный нож. Если это он… Если Стим стоит за этим… за ее смертью…
— Макс? — голос Слэя за спиной. Он, кажется, поднял Трикса, тот висел на его плече безвольной куклой. — Макс, что с ней?
Я медленно, очень медленно опустил тело Ки на пол. Бережно поправил ее волосы, закрыл ей глаза. Потом поднялся. Повернулся к Слэю. Мое лицо, наверное, было страшным. Сам бы испугался.
— Ее больше нет,
