но теперь это были слезы ярости и бессилия. Я стоял посреди рубки, разбитый, опустошенный, готовый вцепиться в горло единственному, кто, как мне казалось, мог быть виноват в этом аду.
Рысь молча смотрел на меня все это время. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то тяжелое. Когда я замолчал, выдохшись, он медленно подошел ко мне. Я ожидал чего угодно — удара, приказа заткнуться, попытки снова меня оттащить. Но он просто положил свою тяжелую руку мне на плечо. А потом резко встряхнул. Не сильно, но ощутимо. Словно пытался вернуть на место вывихнутый сустав в моей голове.
— Макс, — сказал он тихо, но твердо. Голос его был ровным, но в нем слышалось эхо моей боли. — Посмотри на меня.
Я поднял на него глаза. В его взгляде не было осуждения. Только усталость и… сочувствие?
— Я верю, что все было так, как ты говоришь, — продолжил он. — Это… это ужасно. Потерять Ки… Это невосполнимо. И то, что случилось с Триксом… Но подумай, Макс. Подумай головой, а не яростью.
Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. А я слушал, потому что это был Рысь. Потому что я ему доверял. Потому что что-то в его спокойствии начало гасить пожар внутри меня.
И тут подал голос Раг. Он помог Стиму сесть обратно в кресло, тот все еще дрожал и выглядел так, словно его сейчас стошнит. Раг повернулся к нам, его лицо было мрачным и недоуменным.
— Погоди, Макс… — сказал он своим низким, рокочущим голосом. — Слэй сказал, что Стим послал на помощь? Что он дал им координаты?
Я кивнул, не понимая, к чему он клонит.
— Да! Так он сказал! Сказал: «Стим сказал, у тебя проблемы! Большие проблемы!»
Раг нахмурился еще сильнее, покачал головой.
— Странно… Очень странно. Потому что Стим поднял тревогу, это правда. Твой сигнал пропал с радаров, потом появился странный всплеск энергии на сорок шестом… Он рвал и метал, пытался связаться, но глухо. Мы… мы даже не знали точно, где ты, Макс. Координат не было. Последняя точка была у входа в сорок пятый. Слэй и Трикс рванули туда… но почти наугад. Они сами решили рискнуть. Стим не мог послать их в то место. Он не знал, где ты был.
Слова Рага упали в тишину рубки, как камни в глубокий колодец. Стим судорожно кивнул, подтверждая слова Рага, его глаза были полны слез — страха, обиды, облегчения?
Я стоял, как громом пораженный. Не знал? Стим не знал? Но Слэй… Слэй сказал…
Противоречие. Резкое, как удар под дых. Кто-то врет. Либо Слэй, либо Раг и Стим. Но зачем Слэю врать? Зачем Рагу покрывать Стима, если он виновен?
И тут… холодное, липкое осознание начало просачиваться сквозь туман горя и ярости. Как яд, медленно парализующий мышцы.
Слэю сказали, что это Стим. Ему могли скормить эту информацию. Тот, кто управлял дроном. Тот, кто дергал за ниточки этого свихнувшегося дроида-Блота. Тот, кто хотел смерти Ки. Тот, кто хотел… чтобы я сейчас стоял здесь и рвал на куски Стима. Чтобы я уничтожил собственную команду изнутри.
Меня использовали. Снова. Жестоко, цинично, расчетливо. Использовали мою боль, мою привязанность к Ки, мою ярость. Натравили, как собаку. И я повелся. Чуть не убил одного из своих.
Отчаяние накатило с новой силой, но оно было другим. Не горячим и разрывающим, а холодным, тяжелым, как свинцовая плита на груди. Осознание собственной слепоты и того, насколько глубока кроличья нора, в которую я упал. Осознание того, что враг — не здесь, в этой рубке. Враг где-то там, снаружи, или даже внутри, но он гораздо хитрее и опаснее, чем я мог себе представить. Он играет нами всеми.
Я медленно опустил руки. Посмотрел на Рысь, на все еще дрожащего Стима, на хмурого Рага. Ярость окончательно ушла, оставив после себя выжженную пустоту и звенящий в ушах вопрос.
— Тогда… — прохрипел я, голос едва слушался. — Кто? Кто это сделал? Кто играет нами?
Ответа не было. Только тихое гудение серверов, тиканье какого-то прибора и тяжелое дыхание четырех человек, запертых в маленькой рубке посреди безумного города, только что осознавших, что стали пешками в чужой, смертельно опасной игре. И горечь утраты Ки стала еще острее от понимания, что ее смерть была не просто трагической случайностью, а частью чьего-то дьявольского плана.
Глава 23. Выбирая путь
Тем же вечером воздух в «Элизиум Скай» казался густым и тяжелым, как недоваренная каша из автомата-кормильца. Смех затих, обычная суета сменилась приглушенным шепотом и нервным перетаптыванием. Свет голо-панелей на потолке, обычно яркий и манящий, словно специально притушили, отчего тени в углах огромного зала ресторана сделались глубже, враждебнее. Я видел, как пацаны и девчонки — моя команда, моя чертова банда — кучковались у панорамных окон, бросая косые взгляды то на меня, то друг на друга. Новость о дневной заварушке наверху, о Ки… она расползлась быстрее плесени по сырой стене. И теперь они ждали. Ждали, что скажет их лидер. Лидер, который сегодня эпически облажался.
Я стоял у стойки бара, опершись задницей о холодный синтетический камень. Внутри все еще клокотало — смесь горечи, ярости и какого-то липкого, мерзкого бессилия. Образ Ки, оседающей вдоль стены после выстрела этого… дроида… стоял перед глазами, как выжженный на сетчатке логотип поганой корпорации. И рядом — лицо Стима, его тупое непонимание, его «мы даже не знали». Черт. Может, и не знали. Может, я зря на него кинулся. А может, и нет. Сейчас это уже не имело значения. Важно было то, что произошло. И то, что будет дальше.
Рысь подошел и молча встал рядом. Его лицо, как всегда, было непроницаемо, но в глазах плескалось что-то похожее на сочувствие. Или, может, просто усталость. Он единственный, кто не отвел взгляд, когда я встретился с ним глазами после того, как выплакался и выкричался в наблюдательной рубке.
— Пора, Макс, — тихо сказал он. — Они ждут.
Я кивнул. Глубоко вдохнул застоявшийся воздух, пахнущий озоном, пылью и чем-то неуловимо сладковатым — может, остатками синтетических десертов. Пора. Пора резать по живому.
Вышел на середину зала. Шум стих окончательно. Десятки пар глаз уставились на меня. Молодые, старые для своих лет, испуганные, дерзкие, уставшие. Все те, кого я собрал здесь, под крышей этого дурацкого ресторана на сорок четвертом уровне, пытаясь создать островок подобия нормальной жизни в этом гребаном сумасшедшем доме.
— Так, слушайте сюда, — голос прозвучал хрипло, но достаточно громко, чтобы услышали все. Я
