Тэффи прикоснулась к моему плечу.
— Ты… ты на самом деле считаешь, что его могли убить?
— Да. Целая организация, судьба которой могла зависеть от того, что он предпримет, да чтоб не была способна…
— Нет. Не надо. Я ничего не хочу знать об этом.
Я повернулся к ней и поглядел на нее в упор. Ей было не по себе. Смерть незнакомого человека, вызывала у нее чувство ужаса.
— Ладно. Послушай-ка, а ведь я сегодня какой-то пришибленный, даже не подумал предложить тебе завтрак. А теперь мне нужно торопиться, извини, пожалуйста. Давай, я вызову тебе такси.
Когда такси прибыло, я бросил монету в десять марок и помог ей сесть. Прежде, чем она уехала, я еще успел взять у нее адрес и телефон.
* * *
В Центральной конторе РУКА стоял гул обычной утренней жизни. Я только успевал здороваться с сослуживцами, но делал это на ходу, не останавливаясь, чтобы переброситься парочкой слов. Все равно, если и станет известно что-нибудь по-настоящему важное, информация будет быстро доведена до моего сведения.
Проходя мимо клетушки Жюги, я не преминул заглянуть внутрь. Она усердно трудилась, безвольно обмякнув на своей кушетке, и время от времени делала какие-то краткие записи, даже не открывая глаз.
КЕННЕТ ГРЭХЕМ.
Клавиатура связи с центральным компьютером занимала большую часть моего письменного стола. На то, чтобы научиться ею пользоваться, у меня ушло добрых несколько месяцев. Сначала я отстучал заказ на кофе в самой категорической форме, а затем:
«КОРРЕКТИРОВКА ИНФОРМАЦИИ. КЕННЕТ ГРЭХЕМ. ОГРАНИЧЕННАЯ ЛИЦЕНЗИЯ: ХИРУРГИЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ. ОБЩАЯ ЛИЦЕНЗИЯ: ПРОДАЖА АППАРАТУРЫ ПОСТОЯННОГО ТОКА ДЛЯ ЭЛЕКТРИЧЕСКОГО СТИМУЛИРОВАНИЯ. АДРЕС: БЛИЖНЕЗАПАДНЫЙ ПРИГОРОД ЛОС-АНДЖЕЛЕСА».
Застрекотала поползшая из щели терминала лента — ответ был мгновенным — петля за петлей ложились на мой стол. Мне даже не нужно было читать, что на ней было написано, для того, чтобы удостовериться в своей правоте.
* * *
Новые технологии порождают новые обычаи, новые законы, новую мораль, новые преступления. Деятельность полиции ООН, всех ее региональных управлений в значительно мере была направлена на установление контроля над такого рода преступлениями, которых даже не существовало всего столетие тому назад. Преступность в сфере пересадки человеческих органов явилась следствием неуклонного прогресса медицинской науки на протяжении многих лет, который, в свою очередь, был результатом деятельности миллионов людей, беззаветно посвятивших свою жизнь идеалу исцеления страждущих. Прогресс предоставил возможность воплотиться в жизнь этим высоким идеалам, но, как это обычно бывает, породил новые проблемы.
Еще в тысяча девятисотом году Карл Ландштейнер сумел проклассифицировать различные виды человеческой крови, выделив четыре ее группы и, тем самым, дав миллионам пациентов их первый реальный шанс на то, чтобы остаться в живых после переливания крови. Технология трансплантации органов развивалась параллельно развитию техники на протяжении всего двадцатого столетия. Кровь, кости, кожа, живые почки, живое сердце — все это может быть теперь пересажено от одного тела к другому. Доноры спасли десятки тысяч жизней за эти сто лет, добровольно предоставляя свои тела или отдельные их органы для медицинских целей.
Но число доноров было весьма ограниченным, да и не так уж много людей умирало так, чтобы можно было спасти их органы для пересадки.
Положение резко изменилось около ста лет тому назад. Кому-то тогда пришла в голову простая мысль о том, что если один донор мог спасти больше десятка жизней, то почему должен умирать совершенно бесполезно убийца, которому выносили смертный приговор? Сначала только в нескольких государствах, а затем в большинстве стран по всему миру были приняты законы, согласно которым приговоренных к смерти преступников полагалось предавать смертной казни в специальных клиниках, где хирурги должны были спасать их органы для последующего хранения в запасниках.
Миллиарды людей хотели жить, и вот эти запасники органов содержали саму жизнь. Человек мог существовать вечно, пока врачам удавалось бы заменять его изношенные органы нормально функционирующими. Но они могли делать это только в том случае, если не иссякали запасы органов в специальных хранилищах.
Сотни движений за отмену смертной казни по всей планете почили тихой, незаметной, не отмечаемой в некрологах, смертью. Ведь рано или поздно заболеть может каждый…
И все равно остро ощущался дефицит пересаживаемых органов. Больные продолжали умирать из-за отсутствия под рукой тех органов, которые могли бы их спасти. Законодатели по всему миру ощущали на себе непрерывно растущий нажим со стороны самых широких слоев населения. Смертная казнь была введена не только за умышленное убийство, но и за соучастие в нем и даже за неумышленное убийство, также за нападение с применением оружия, а затем за целое множество преступлений: изнасилование, подделку денег, воровство, обзаведение детьми без соответствующей лицензии, за четыре или более случая недостоверной рекламы. И тенденция эта на протяжении почти всего столетия возрастала по мере того, как законопослушные избиратели по всему миру все более активизировали свою деятельность в стремлении защитить свое право на вечную жизнь.
Однако даже теперь все еще существует дефицит трансплантируемых органов. Женщине с больными почками приходится дожидаться больше года новой, здоровой почки, которая позволила бы ей спокойно прожить остаток своей жизни. Тридцатипятилетний сердечник вынужден жить со здоровым, но сорокалетним сердцем. Людям приходилось жить с одним только легким, с частью печени, а то и с протезами, которые изнашивались слишком быстро или были чересчур тяжелыми, а еще чаще — просто плохо функционировали… Преступников не хватало на всех. И в этом не было ничего удивительно, ибо смертная казнь стала мощным, сдерживающим преступность, фактором. Люди перестали совершать преступления — их совсем не прельщал операционный стол в донорском госпитале.
Для немедленной замены вышедшей из строя пищеварительной системы, для приобретения молодого здорового сердца или целой печени, взамен уничтоженной алкоголем, в этих случаях нередко приходится прибегать к услугам органлеггеров, дельцов подпольного бизнеса по поставке жизненно важных органов вне очереди, минуя официальные каналы.
* * *
Этот бизнес, органлеггерство, имеет три аспекта.
Во-первых — это похищение людей с целью умерщвления. Занятие весьма рискованное. Запасники органов за счет добровольцев не пополняются. Казнь приговоренных к смерти преступников является государственной монополией. Поэтому-то и приходится преступным образом добывать доноров — на заполненных пешеходами тротуарах крупных городов, в зданиях аэровокзалов, в автомобильных пробках, искусственно создаваемых какой-нибудь машиной с «внезапно» отказавшим стартером… Это может случиться где угодно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
