Она вдохнула приторно-пряный, напоенный мельчайшими бисеринами влаги воздух и твердо сказала себе: нет, это решение я приняла сама, никто меня не принуждал. Правильно ли, нет ли, но мы уже здесь, и сокровище будет найдено, чего бы это ни стоило.
И вдруг из самых глубинных уголков подсознания она услышала слабый шелестящий шепот: «Сила Лейси — в тебе. В тебе кровь тех, кому подвластно все лежащее за чертой реальности…»
Затаив дыхание, девушка ждала в надежде услышать еще что-нибудь, но ничего — тишина, шуршание дождя, шелест промокших листьев…
— …В тебе, — эхом повторила Бесс.
— Что ты сказала? — не расслышал Кинкейд.
Во мне сила, дарованная небесами, внезапно поняла Бесс, почувствовав оживление.
— Моя бабка была исключительной доброты человеком. В ней не было ни капли зла, ни капли корысти. Она не могла пройти мимо голодного ребенка, не могла смолчать, когда дело касалось справедливости.
— Бабка? При чем здесь твоя бабка? Нам скорее важен твой дед. Ведь он писал в своем дневнике о том, что нас интересует.
Бесс улыбалась, покачивая головой.
— Моя бабушка Лейси владела особым даром. И мне выпала та же судьба. Во мне живет запредельная сила.
— Вот как? Что ж, покажи мне свою «сверхъестественную силу». — Кинкейд быстро развернул сложенную карту. — Покажи, где клад.
Бесс глядела на желтоватый лист бумаги, видела и не видела его одновременно. Потом закрыла глаза, помедлила, занеся над картой указательный палец, и наконец, опустила его.
— Здесь, — одними губами молвила она. — Сокровища здесь.
Кинкейд недоверчиво взглянул на нее.
— Ты уверена?
— Зачем мне лгать? После всего, через что мы прошли? — спросила она, суеверно перекрещивая за спиной пальцы — на счастье.
Только Бесс смогла убедить индейцев — куна выделить им проводников для поисков клада. Все усилия Эвана Дэвиса были тщетны. Пабло ни в коем случае не хотел, чтобы его воины рисковали жизнью ради нескольких мачете и вороха лоскутков. Вождь не поддавался ни на какие уговоры, пока одна старуха не шепнула ему на ухо слова, после которых он немедленно подозвал к себе Бесс.
На смешанном англо-испанском наречии он спросил, как ее имя. Эван перевел.
— Бесс, — представилась девушка, понимая, что полное ее имя только смутит этого мудрого, но примитивного старого индейца.
Вождь смотрел на нее черными, бездонными, как у Кьюти, глазами. Старуха, та самая, которая накануне колдовала над жарением туши, зашептала ему еще что-то. Внезапно горделивое высокомерие Пабло сменилось искренней теплотой и дружелюбием.
— Большая честь видеть тебя среди нас, — перевел его слова озадаченный Эван.
Впрочем, недоумевали все европейцы, включая Кинкейда и саму Бесс. Пабло, взмахнув рукой, быстро отдавал какие-то распоряжения. В считанные мгновения женщины принесли откуда-то потрясающей красоты разноцветную мантию, сплетенную из тысяч и тысяч ярких перышек. Вождь произнес несколько слов.
— Что-то не понимаю, — растерялся Эван.
— Я немного знаю испанский, — вмешался Кинкейд. — Он говорит, что эта мантия предназначена для женщины звезд.
— Ерунда какая-то! — удивился Эван и переспросил у Пабло.
— Да, — твердо ответил тот. — Женщина Звезд. Бесс не знала, почему куна назвали ее этим именем, однако вождь твердо стоял на своем и даже сказал, что пошлет с ней четыре отряда воинов на четырех лодках. Ее слово для них закон, угодить ей — честь. От всякой платы Пабло наотрез отказался.
Девушка поблагодарила его широкой улыбкой и грациозно присела в книксене, насколько это позволяли узкие мальчишечьи бриджи и грубые ботинки.
А спустя три дня, после долгого пути под бесконечным дождем по полноводной реке она начала сомневаться, уж не медвежью ли услугу оказал им Пабло.
Конечно, осадки временами прекращались. Но как только заканчивалась пытка ливнем, начиналась пытка паром, который влажными клубами исходил от всего, что их окружало. К тому же полчища насекомых налетали, наползали, напрыгивали на свои жертвы, норовя забраться в нос, в уши, укусить в самые болезненные места. От смерти под их ненасытными жалами спасала только чудодейственная ароматная паста, которой Бесс снабдили в индейской деревне. К сожалению, она не отпугивала насекомых, а только предотвращала укусы. Тела путников были облеплены тучами мелких и крупных кровососов, которые с жадностью выискивали необработанные мазью участки кожи.
Нельзя сказать, что Бесс не находила красоты в этом буйстве природы. Девственные заросли по берегам реки, стена джунглей, переливы красок производили на нее неизгладимое впечатление. Огромные тропические жабы, ящерицы, черепахи, аллигаторы, величественные зловещие змеи, яркие чернобородые обезьяны, сонные равнодушные ленивцы, — вся эта армия была чарующей и великолепной. В диковинку были ей райские птицы, дикобразы и пестрые обитатели вод.
Воины-гребцы вели караван по реке все дальше и дальше в глубь материка. Кладоискатели начали, уже было подумывать, что они вот-вот пересекут панамский перешеек и окажутся в водах Тихого океана.
И, наконец, когда Бесс уже окончательно потеряла надежду сойти на твердую земли, индейцы причалили свои каноэ и главный из них указал на джунгли.
Эван коротко поговорил с ним, затем все объяснил Кинкейду.
— Это самая дальняя точка, до какой они могут доставить нас по воде. Они готовы дать одного проводника. Еще один воин останется здесь ждать нашего возвращения. Эти места они называют «Охотничьи угодья Эль-Тегро». Куна дико боятся сюда заходить.
— Хищников боятся? — уточнил шотландец.
— Нет. — Воин быстро затараторил что-то, Эван задал ему еще несколько вопросов. — Он говорит, здесь начинаются владения другого племени, — продолжал переводить Дэвис. — Это не дружественное племя Чоко или Гайамис. — Эван бросил быстрый взгляд на Бесс. — Индеец говорит, тут обитает народ Тегро, они охотятся за маленькими детьми куна, чтобы их съесть. Это племя людоедов.
— Вздор. Суеверные сказки, — буркнул Кинкейд.
А Бесс смотрела на напряженные лица гребцов, и внезапно ее обдала волна ледяного холода.
— Да нет, — заметила она. — Боюсь, что это правда. Ты только взгляни на них.
— Что же, тогда мы пойдем одни, — решительно заявил Кинкейд. — Ты готова, Бесс?
Девушка кивнула, хотя ей на самом деле не хотелось углубляться в дебри. Бесс вдруг ощутила всплеск неуловимых, незнакомых эмоций и сказала:
— Надо идти. Осталось совсем немного.
Кинкейд, Эван и восемь матросов взяли мачете, оружие, взвалили на спины самую необходимую поклажу. Шотландец протянул Бесс пистолет и завернутую в кожаный чехол карту.
