светский льстец нужен, — усмехнулся я. — Нам нужен тот, кто умеет резать, шить и не боится крови. С характером разберёмся.
Я повернулся к Степану.
— Твоя задача — люди. Надёжные, работящие. Не бандиты, не пьяницы. Кто из твоих знакомых ещё в городе остался?
Степан задумчиво почесал затылок.
— Есть пара человек. С ними мы когда-то на баржах ходили. Мужики крепкие, с золотом дело имели. Если живы ещё и не спились… найду.
— Ищи. Нам нужно ещё десять-пятнадцать человек. Плотник, кузнец — в первую очередь. Охотник-промысловик — тоже. Но главное — рабочие руки, кого на добычу поставить можно.
— Сделаем, барин, — Степан хлопнул ладонью по борту. — Не впервой.
Я протянул Михаилу увесистый мешочек с золотым песком.
— Здесь на расходы. Часть — Морозову передашь, за посредничество. Часть — на задатки людям. И ещё… — я понизил голос, — если получится узнай, что с Огневым. Жив, здоров, что задумал. Но осторожно.
Михаил спрятал мешочек во внутренний карман сюртука.
— Всё сделаю.
— И главное, — добавил я, — сами берегите себя. В городе сейчас неспокойно. Если почувствуете опасность — уходите.
Попрощались коротко, по-мужски. Лодка медленно отчалила, подхваченная течением. Я стоял на пристани, пока её силуэт не растворился в утренней дымке. В груди ныло смутное беспокойство. Отправлять их одних в город, где меня наверняка ищут, было рискованно. Но выбора не оставалось. Сам я не мог туда сунуться — после побега из тюрьмы моя физиономия, должно быть, украшала все полицейские участки. Оставалось сидеть в Форте и ждать.
День тянулся медленно. Я проверял шлюзы, разговаривал с Ли Вэем о новых укреплениях, помогал китайцам разгружать доставленные бивни. Работа отвлекала от тревожных мыслей. Ваня ушёл в тайгу проверить капканы, обещал к вечеру вернуться с добычей. Всё шло своим чередом.
К вечеру небо затянуло тучами, запахло дождём. Я сидел в избе, разбирая бумаги Михаила — чертежи нового шлюза, расчёты, какие-то заметки. Работа была кропотливой, и я с головой ушёл в цифры, когда дверь резко распахнулась.
На пороге стоял Грива. Лицо его было бледным, глаза бегали.
— Барин, — выдохнул он. — Беда.
Я отложил бумаги.
— Что случилось?
— Завьялко… его нет.
Я не сразу понял, о чём он говорит.
— Как нет? Ушёл куда?
— Сбежал, барин. — Грива вошёл в избу, плотно притворив дверь. — Утром ещё видели, а к обеду пропал. Я думал, может, в лес отлучился. Но потом… потом полез в его сундук проверить. — Он помялся. — Мы с ним в одной землянке живём. Думал, может, записку какую оставил. А там…
— Что там? — голос мой стал жёстче.
— Его доли нет. И в общем сейфе тоже… Самородков нет, барин. Тех, что мы вчера из шлюза выбрали. Крупные. Штук пять, самых увесистых. Песок оставил, а вот самородки… — Грива сжал кулаки. — Ушёл в лес. Я следы проверил. Наверное, когда узнал, что Степан в город собирается и сам на дорогу встал — думал, что погони не будет.
Кровь отхлынула от лица. Я медленно встал из-за стола. В голове всё выстроилось в чёткую, неумолимую картину. Завьялко. Молчаливый, всегда себе на уме. В тот раз, с самородком, он уже показал, что жадность в нём сильнее здравого смысла. Я тогда разнял их с Гривой, но осадок остался. Видимо, затаил обиду. А может, и не только обиду.
— Когда он ушёл? — спросил я, стараясь говорить спокойно.
— Часа два-три назад, не больше. Я сразу к вам.
— Кто ещё знает?
— Никто. Я первым к вам прибежал.
Я вышел из избы. Ветер крепчал, с Амура тянуло сыростью и холодом. В голове лихорадочно работали варианты. Завьялко знал тайгу хуже Вани, но в лесу ориентировался. Три часа форы — многовато, но если идти быстро, далеко уйти мог. Вопрос в другом: куда он направится? К городу через тайгу? Или к китайской границе?
— Грива, — повернулся я к нему. — Собери людей. Всех, кто есть. И найди Ваню, он где-то в лесу должен быть.
— А вы?
— Я пойду к опушке. Посмотрю, куда след ведёт.
Грива кивнул и бросился выполнять. Я направился к краю лагеря, туда, где лес начинался сразу за частоколом. Мысли крутились в голове с пугающей скоростью. Если Завьялко доберётся до города, он не будет молчать. Продаст золото, пропьёт, а заодно и расскажет, где находится Форт, сколько у нас людей, как мы защищены. Огнев даст за такие сведения любые деньги. А если он пойдёт к китайцам? Там свои купцы, свои законы. Им всё равно, откуда золото.
Но главное — сам факт побега. Это удар по дисциплине. Если Завьялко уйдёт безнаказанным, завтра кто-то ещё решит, что можно прихватить лишнее и исчезнуть в ночи. Артель, которую я так долго собирал, начнёт рассыпаться.
Я стоял на опушке, вглядываясь в серую, неприветливую чащу. Ветер шумел в вершинах кедров, и в этом шуме мне слышался насмешливый голос Огнева: «Твои люди, Громов. Твоя артель. Посмотрим, как долго она у тебя продержится».
— Барин!
Я обернулся. Ко мне бежал Грива, за ним — ещё трое рабочих. Ваня вынырнул из леса с другой стороны, с луком за спиной и добытой косулей в руках. Увидев нашу встревоженную группу, он бросил тушу и подошёл.
— Завьялко сбежал, — сказал я ему коротко. — С золотом. В лес. Часа три назад.
Лицо эвенка потемнело.
— В сторону города пойдёт. Там у него знакомые, может. Или к старой тропе на Олёкму.
— Догоним? — спросил я.
Ваня посмотрел на лес, на небо, прикидывая что-то в уме.
— Если быстро идти, без отдыха… часа четыре-пять. Если он не свернул где-то раньше.
— Бери людей. Грива, ты со мной. И ещё двое, кто посильнее.
— А вы, барин? — спросил Грива.
— Я с вами, — отрезал я. — Это мой рабочий. Мне с ним беседу воспитательную и вести.
Мы метнулись к лагерю за оружием и припасами. Ваня взял нож, я — ружьё и револьвер. Грива и Федот вооружились топорами и ножами. Покидать лагерь без охраны было рискованно, но выбора не оставалось. Я оставил старшим Ли Вэя, коротко объяснив ситуацию. Тот молча кивнул, пообещав держать оборону.
Мы шли молча. Лес встретил нас серым, безрадостным сумраком, хотя наверху, над кронами, должно быть, ещё стоял день. Ваня шёл
