«минимальный эффективный масштаб» предприятия как тот масштаб операций, который необходим для достижения наименьших издержек на единицу продукции (Chandler 1990, p. 23–24). Как мы видели, рост сложности происходит постольку, поскольку, во-первых, растут эффективность и производительность, и поскольку, во-вторых, повышается строение капитала. Эффект масштаба и повышение строения капитала, в свою очередь, ведут к
концентрации производства, то есть укрупнению предприятий. При этом к укрупнению предприятий рост сложности не сводится. Он выражается также в
централизации производства, то есть объединении предприятий в немногих крупных корпорациях.
Централизация производства происходит двумя путями — через вертикальную и через горизонтальную интеграцию. Вертикальная интеграция есть объединение предприятий, образующих последовательные этапы в технологической цепочке — например, объединение производств от добычи сырья до выпуска готовой продукции. Горизонтальная интеграция есть объединение предприятий, находящихся на одном этапе технологической цепочки — например, объединение нескольких производств по добыче одного вида сырья. Централизация производства дает ряд преимуществ: она позволяет более широко использовать эффект масштаба, извлекать монопольный доход при получении контроля над отраслью, осуществлять единое планирование в рамках корпорации.
В 1967 году в своей работе «Новое индустриальное общество» Джон Гэлбрейт отмечал, что централизация захватила не только отрасли, которые основаны на крупных предприятиях с капиталоемкими технологиями, такие как железные дороги или тяжелая промышленность, но и отрасли с относительно небольшими предприятиями и низким строением капитала, такие как легкая промышленность или сфера услуг:
«Семьдесят лет назад деятельность корпораций ограничивалась такими отраслями, в которых производство должно вестись в крупном масштабе (железнодорожный и водный транспорт, производство стали, добыча и переработка нефти, некоторые отрасли горнодобывающей промышленности). Теперь корпорации охватывают также бакалейную торговлю, мукомольное дело, издание газет и увеселительные предприятия, — словом, все виды деятельности, которые некогда были уделом индивидуального собственника или небольшой фирмы. На множестве принадлежащих им предприятий, производящих сотни видов продукции, крупнейшие фирмы используют оборудование стоимостью в миллиарды долларов и сотни тысяч работников. На долю пятисот крупнейших корпораций приходится почти половина всех товаров и услуг, производимых в Соединенных Штатах» (Гэлбрейт 2008, с. 28).
Концентрация и централизация производства ведут к изменениям в способах осуществления трансакций, то есть тех актов общения и мышления (принятия решений), которые необходимы для производства и обращения благ. Трансакции осуществляются как внутри предприятия (в производстве), так и между предприятием и его контрагентами (в обращении). Если внутренние трансакции основаны на плановом механизме, то внешние — на системе цен. Исторически концентрация и централизация производства перемещают часть трансакций с рынков внутрь фирм и ведут к повышению роли планирования относительно системы цен.
В своей работе 1937 года «Природа фирмы» Рональд Коуз связывал укрупнение и централизацию производства с тем, что это позволяет экономить на трансакционных издержках: «Основной причиной того, что создавать фирмы прибыльно, должно бы быть то, что механизм цен не работает без издержек. Очевиднейшая из издержек “организации” производства с помощью ценового механизма состоит в выяснении того, каковы же соответствующие цены» (Коуз 2007, с. 41). Однако если механизм цен не работает без издержек, то и плановый механизм, то есть предприятие, не работает без издержек. Издержки производства включают в себя как технологические, так и трансакционные издержки, то есть затраты как на материальные действия, так и на акты общения и принятие решений внутри предприятия. Если рыночный механизм требует выяснения цен и другой информации для совершения сделок, то ведь и административный механизм, в свою очередь, требует информации для отдачи и исполнения распоряжений. Когда говорят, что «в современной рыночной экономике трансакционные издержки составляют от 50 до 60 % чистого национального продукта» (Рихтер и Фуруботн 2005, с. 54), то следует учитывать, что трансакционные издержки складываются и в обращении, и в производстве.
Издержки производства включают в себя как издержки на технологию или трансформацию — например, на производство услуг, материальных и нематериальных благ, так и издержки на корпоративные трансакции — например, на приказы, переписку, совещания. Издержки обращения являются необходимым дополнением к издержкам производства. Они включают в себя как технологические издержки — например, на хранение и транспорт, так и издержки на рыночные трансакции — например, на закупки товаров и услуг, на маркетинг и рекламу и т. д. Природа трансакционных издержек остается сходной и внутри, и вне процесса производства — это издержки на взаимодействие между людьми, определение и передачу прав и обязанностей.
Иллюстрация 16. Структура издержек предприятия.
Перемещение трансакций с рынка в корпорацию (например, в случае вертикальной интеграции предприятий) или из корпорации в рынок не ведет к прекращению или образованию трансакционных издержек, а лишь меняет их характер и величину. Сравнительные преимущества плановой и рыночной форм организации определяются не наличием или отсутствием трансакционных издержек, а тем, какая из них в данном конкретном случае позволяет более эффективно осуществлять операции. «Фирма осуществляет те виды деятельности, которыми ей дешевле управлять внутри себя, чем покупать на рынке» (Stigler 1987, p. 173).
Поскольку планирование не является исключительной прерогативой административных работников, а требует также участия узких специалистов, Гэлбрейт ввел понятие техноструктура для обозначения тех сотрудников корпораций, которые имеют специальные знания, способности или опыт, необходимые для работы с информацией, принятия и реализации коллективных решений (см. Гэлбрейт 2008, с. 74). Рост масштабов и централизация производства ведут к тому, что представители техноструктуры вытесняют активных капиталистов:
«В прошлом руководство в хозяйственной организации олицетворял предприниматель — лицо, объединявшее в себе собственность на капитал или контроль над капиталом со способностью организовать другие факторы производства и обладавшее к тому же в большинстве случаев способностями вводить новшества. С развитием современной корпорации и появлением организации, которая подчиняется требованиям современной техники и планирования, а также в связи с отделением функции собственности на капитал от функции контроля над предприятием предприниматель в развитом промышленном предприятии уже не выступает как индивидуальное лицо» (Гэлбрейт 2008, с. 83).
Корпоративный капитализм постепенно вытесняет капиталистического предпринимателя. Предприниматель принимает на свою личность ответственность, а на свою собственность — риск. Ему на смену приходят два персонажа. Во-первых, менеджер, который, хотя и принимает на себя ответственность, не имеет собственности, чтобы принять на нее риск. Во-вторых, акционер или инвестор, который, хотя и принимает на свою собственность риск, не несет никакой личной ответственности, поскольку не ведет никакой деятельности. Для Шумпетера с этой сменой персонажей был связан упадок в «творческом разрушении», которое составляет саму суть капиталистического процесса:
«… Капиталистический процесс подрывает свою собственную институциональную структуру — давайте по-прежнему считать “собственность” и “свободу контрактов” partes pro toto (частями вместо целого — лат.) — и в рамках крупных предприятий. За исключением случаев, которые все
