фигурку сидевшую на холме среди поросли травы в странном чешуйчатом зелено-сером одеянии сложно было заметить сразу. Нахлынувшая злость не столько даже на «незнакомку», а скорее на саму себя за немоту и трусость, всколыхнуло ей всю душу. Пальцы рук сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Холо-куб заскрипел от нагрузки, готовый вот-вот выйти из строя. Грудь прямо под медальоном, что скрывался за тканью комбинезона, обдал сильный жар. Тамара обернулась наконец, посмотрела, узнала и голосом, полным удивления и злобы, выдала:
– Это ты!? Как!?
Эпилог
Иногда одни события влияют на другие весьма странным и, казалось, совсем неочевидным образом. Однако потом, спустя время, вся эта неочевидность внезапно оказывается совсем даже очевидной и вполне предсказуемой. Так и в археологии. Я изучаю то, что было много лет назад. То, что тогда людям казалось неочевидным, а мне теперь предстает в совершенно другом свете. Предстает во всей красе и очевидности. И вопросы отпадают или сами собой, или в процессе несложных измышлений.
(Из записей в личном дневнике.
Тамара Дивич.
Марс. 2529`)
Непрерванный полет
«Мотыль» стремительно набирал высоту, преодолевая силу притяжения Парпланда. Вокруг него в сотнях метров в разные стороны строились воздушные завихрения, создаваемые мощным контр-магнитным полем «волчка». Колодец своей «глубиной» уходил прямо в черноту космического пространства.
Уже через полчаса стремительного разгона перед 2-мя пассажирами шаттла разверзлось бескрайнее безвоздушное пространства системы Альфа Гастергауза. Огромный светлый диск планеты Холотерии занимал 2/3 обзора, загораживая вид на саму систему и ее светило, которое было весьма далеко и показывалось лишь ярким белым пятнышком где-то в паре десятках астрономический единиц (АЕ).
Боло стоял у своего кресла-ковша и молча смотрел в большой 3-мерный экран, который «силился изо всех сил» передать всю красоту за бортом.
– Давно не летали? – поинтересовался Кейтель.
Боло кивнул.
– Более 20-и лет. С тех самых пор, как мы высадились на Парпланд.
– И не тянуло?
– Нет. Космос – это не мое… Мы искали свой дом слишком долго. Мы его нашли.
Кейтель молчал и больше не спрашивал. Он сидел в своем кресле капитана и лениво посматривал в сторону проекции внешнего пространства, хотя разгон уже прекратился и шаттл неспешно приближался к пока еще далекому серебристому диску космической станции. Боло заметил, куда они летели, повернулся к Кейтелю и спросил:
– А разве нам не на высокую орбиту Холотерии? Не на разгонный вектор?
Кейтель улыбнулся.
– Нет. Это ж «Мотыль». Он, конечно, всепогодный, но на нем мы будем добираться до Регула вечность.
– Тогда как же? – снова спросил Боло.
Кейтель кивком головы указал на медленно увеличивающийся диск станции прямо по курсу.
– Это наше КСП у вас на орбите. Там молодой офицер, бывший курсант за главного… Что-то у них со связью. По прибытию узнаем…
Кейтель умолк, словно отвлекся на что-то. Его лицо было напряжено. Глаза строго и сощурено всматривались в серебристый диск на экране. Боло хотел было уточнить снова, но, заметив, что тот скорее всего был по нейро-связи со своими, не стал. Он решил дождаться. Ждать пришлось не долго.
– Там пересядем на «Буревестника» и за неделю долетим. Ну, может, 10 циклов. Вряд ли больше.
«Буревестник… Хм. Знакомое название». Боло вспомнил, как просил у синта из Патруля Брайса Хантера еще тогда больше месяца тому назад передать или продать им такой для решения проблемы естественного изгиба планеты и вздохнул. Кейтель заметил странную реакцию и поинтересовался:
– Что не так? Летали уже на таком? Не понравилось?
Боло решил не ворошить прошлое, а узнать то, что его лично интересовало куда больше.
– Скажите, Кейтель, Альянс вас чем-то… хм… простимулировал, чтобы вы им подыгрывали на всех этих разборках по инцидентам?
Офицер Патруля прямо изменился в лице от услышанного.
– Что за бред. С чего вы решили? Разве я давал повод?
Хотя внешне Кейтель заметно занервничал от подобных вопросов. Боло обратил внимание на это, но выводов не сделал, в силу своей слабой разборчивости в людях. Зато свой вопрос он дополнил некоторыми пояснениями:
– Меня, да и моих людей тоже, не покидало чувство, что вы предвзяты к нам, местным, и весьма благосклонны к преторианцам.
Кейтель нервно рассмеялся.
– Вот же глупость! … У вас, Боло, и у ваших подчиненных просто очень высокое самомнение. Синдром маленького, но очень гордого народца.
– Это как?
– А так. Чем меньше коммуна или общность людей по сравнению с соседом, тем больше у нее чувство собственной значимости, мелочности и обидчивости к нему.
– Нет! Это не про нас! – возмутился Боло. – Мы слишком многое перенесли, и поэтому имеем право!
– Имеете право на что? – все еще улыбаясь спросил Кейтель. – Обижаться? … Но на таком двигателе далеко не улетишь! … Вам, Боло, нужно искать пути примирения с вашими новыми соседями, а не эскалировать ситуацию до взаимного истребления.
– Разве вы сами не видите, что Альянс изживает нас!? На носу выборы, на которых у нас нету шансов! – возмутился Боло.
– А кто вам мешает проводить собственную политику по привлечению переселенцев?
Боло вздохнул и на этот вопрос пояснил:
– Мы пытались и пытаемся, но не можем перебить кредитную политику Альянса.
– Правильно! … Значит что?
– Что?
– Значит нужно идти и договариваться о совместной политике по прибывающим.
Боло снова вздохнул, но ничего не ответил. «Да, путешествие, похоже, будет незабываемое».
Тем временем они приблизились к КСП, и Кейтель уже вышел на открытую стерео-связь, используя коммутатор кокпита и проекционный дисплей.
Кое-кто на станции
Мумифицированное невысокое достаточно худое тело доставили на станцию Альянса «Махаттан-Джарус» в срочном порядке. Тело не разрушалось на воздухе в атмосфере Парпланда, пока его доставляли магнито-шаттлом в космопорт под усиленной охраной, а наоборот постепенно напитывалось, наливалось и наполнялось силами, словно воскрешало. Хотя на
