и выпадов, которые градом посыпались на него.
– Я доверяла тебе, – выплюнула она, сделав ложный выпад вправо и нанеся сильный удар ногой ему в бок.
Он удивленно хмыкнул. Еще один прием, которому он ее научил.
– И ты бы предал меня? – На этот раз это прозвучало как всхлип, но ее атака не стала слабее. – После того, как я приняла каждую частичку тебя? Полюбила каждую твою частичку? После всего этого ты готов был убить мой народ…
Слово, которое она подчеркнула, ранило глубже любого клинка. Все вокруг них померкло.
– Они больше не твои люди.
Он отразил сильный удар по ноге.
– Они всегда будут моими людьми.
Сталь снова встретилась со сталью, и на этот раз Талемир заставил их сблизиться, прижав ее оружие к своему. Ее дыхание коснулось его лица, и он заглянул в ее глаза, такие полные боли и смятения, такие прекрасные.
Взгляд ее голубых глаз опустился к его губам. Она собиралась поцеловать его, и, несмотря на все это насилие и ярость, он позволил бы ей, накрыл бы ее губы своими и сказал, что тоже любит ее…
Вместо этого холодная сталь коснулась его кожи, впиваясь в грудь.
Талемир опустил взгляд и увидел, что ее клинок нацелен ему в сердце.
– Если ты еще раз попытаешься убить хоть одного из них, я прикончу тебя, – прошептала Дрю, и ее нижняя губа задрожала.
Талемир не сводил глаз с меча. Во время их путешествия он чувствовал, что в нем что-то изменилось, но странный цвет сплава ввел его в заблуждение. Когда металл прижался к его телу, он понял, что это такое, – наарвийская сталь. Оружие, запрещенное для всех, кроме Воинов Меча. Клинок, который вполне может убить воина и призрака внутри его.
Его глаза расширились, когда она надавила сильнее.
– Ты нарушаешь законы Тизмарра, законы всех королевств, орудуя этим клинком.
– Разве ты не видел? Наарва – это не королевство. В Наарве нет законов.
Хватка Талемира, сжимавшего свой меч, ослабла, его конечности онемели.
– Ты меня услышал? – прошипела Дрю, прежде чем повторить свои слова снова. – Если ты убьешь хоть одного из них, я прикончу тебя.
– Так прикончи, – сказал ей Талемир. – Для меня нет надежды, как и для этих существ…
Одинокая слезинка скатилась по его щеке.
– Когда мы впервые встретились, я сказал тебе, что ты сможешь вырвать мое сердце.
Его кожа лопнула под натиском, и струйка крови потекла по его груди, вниз по лезвию Дрю. При виде этого она вздрогнула, ярость в ее глазах погасла. Дрю замешкалась.
На секунду правда раскрыла им глаза: она не могла убить его, а он не мог заставить ее сделать это. Талемир мог поступить только одним образом и поэтому сделал то, что должен был.
Он уступил тьме.
25
Дрю
Стало темно, и Дрю стремительно падала вниз. Холодный ветер хлестал ее по открытой коже, пока она дергалась в воздухе, размахивая руками и ногами, а крик застрял у нее в горле. Она не видела ничего, кроме чернильной темноты, не чувствовала ничего, кроме прикосновения воздуха, когда быстро летела вниз.
Казалось, что это длилось целую вечность, как будто время и пространство стояли на месте. Аромат кедра и темных цветов смешался с тенью, словно легкое прикосновение перышка к каждому из ее органов чувств.
Затем она упала на землю, и нежная трава смягчила приземление.
Какое-то мгновение она только и делала, что дышала. Вдыхая и выдыхая, она пыталась подавить панику, скрыть горе и скорбь, которые грозили вырваться наружу. С ее тела сошел покров тени, окутав ее золотистым светом сумерек. Прищурившись, Дрю огляделась.
– Как?
Но остальные слова не складывались в предложение, ее кожа все еще гудела от магии, которая переносила их из одного места в другое. Она никогда не знала, что призраки способны на такое. Но Воин Меча смог. Они преодолели значительное расстояние, не сдвинувшись с места ни на шаг.
Талемир тенью вывел их из логова монстров в безопасное место…
– Что за ерунда? – с трудом выговорила Эдриенн, прежде чем ее вырвало.
Они с Уайлдером стояли рядом, будучи одинаково потрясенными. Они оказались на окраине леса, где наарвийским войскам было приказано дожидаться их возвращения. Рейнджеры вокруг них в ужасе кричали от увиденного. Некоторые были разгневаны и желали мести.
А Талемир исчез.
У Дрю вырвался сдавленный стон, и она свернулась в комочек на траве и изогнула спину, боль пронзила ее глубоко в груди. Она широко прижала руку к телу, как будто это могло каким-то образом сдержать все, что бушевало внутри, но это не прекращалось. Девушка почувствовала, что проваливается в пропасть. Все, что творилось с ней, внезапно стало невыносимым.
Она подняла голову к небу и закричала. Она не могла спасти их, не могла убить его. Она проиграла во всех смыслах. Ничего не осталось…
Твердая рука сжала ее плечо.
– Дрю?
Голос Эдриенн звучал слишком отстраненно, очень далеко от этого забытого богами места, от этого кошмара. Зал промелькнул перед ее глазами, она ощутила его зловоние в носу, пока ее не стошнило. Она вспомнила лица ее соплеменников с обветренной кожей и когтями, Гаса, его порванную одежду, его взгляд, черный и пустой.
Эдриенн встряхнула ее за плечи.
– Дрю, я здесь.
– Но Гас нет, – прохрипела Дрю. – И Талемир тоже. Его больше нет.
– Что значит, его больше нет?
Уайлдер бросился к ним. Он выглядел взъерошенным и расстроенным, та же ярость, что была в нем с момента их встречи, все еще кипела в его жилах.
Это единственное, что успокоило Дрю.
Она не помнила, чтобы плакала, но ее лицо было мокрым от слез, которые вытирала рукавом. Талемир Старлинг не заслуживал ее слез. Только не после того, что он сделал, не после того, как предал ее и бросил. Дрю повернулась к младшему Воину Меча, позволяя своей ярости прорваться наружу.
– Он ушел. Бросил нас.
– Я тебе не верю, – выпалил Уайлдер.
Именно тогда Дрю поняла, что все смотрят на них. Рейнджеры ждали вестей от Терренса, а вместо этого увидели, как их лидеры падают с неба, окутанные тенью, прямо у них на глазах.
Теперь ястреб кружил над головой, издавая жалобные крики.
Дрю мгновенно вскочила на ноги. У нее был момент слабости, и сейчас пришло время проявить силу. Она гордо вздернула подбородок, оценивающе оглядывая Уайлдера.
– Не веришь?
Воин Меча открыл рот, словно собираясь возразить, готовый к бою. Дрю не отступила, она была так же готова сразиться с ним. Битва с Талемиром лишь слегка поубавила ее ярость.
Но, к ее удивлению, Уайлдер отступил назад.
Она наблюдала, как он миновал лагерь, схватил свой рюкзак и взвалил его на плечо, прежде чем забрать своего жеребца из рук перепуганного конюха. А потом вдруг поняла, что лошадь Талемира тоже исчезла. Это был для нее еще один удар.
На самом деле, от него не осталось и следа, как будто его здесь никогда и не было. Если бы только боль в груди позволяла ей в это поверить.
Уайлдер вскочил на коня, и Дрю уставилась на него, раскрыв рот и качая головой.
– Ты такой же, как все Воины Меча. Снова бросаешь народ Наарвы, когда мы больше всего в тебе нуждаемся.
Ноздри воина раздулись, и он пронзил ее яростным взглядом.
– Я бы никогда вас не бросил.
– Тогда куда, черт возьми, ты собрался? – вмешалась Эдриенн, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев.
– Я верну его, – выдавил Уайлдер. – Мы не сможем победить без него.
– Еще посмотрим, – выплюнула Дрю.
Но лошадь Уайлдера встала на дыбы, возвышаясь над ними всеми, прежде чем пуститься галопом через равнину. Рейнджеры смотрели ему вслед.
– Чертовы Воины Меча, – пробормотала Эдриенн.
Но у Дрю не хватало сил выразить свои эмоции. Ее собственный живот был весь в синяках и ссадинах.
