Кабак взорвался возгласами недоверия, вылетевшими сразу из полудюжины глоток пришедших наконец в себя посетителей. Приставала драл горло не хуже местных, отчаянно дергая Слепца за рукав куртки и требуя доказательств.
– Сбегай, да посмотри, - невозмутимо посоветовал тот и принялся за еду. - И вообще, иди проспись: пока не станешь трезвым, ничего тебе рассказывать не стану.
*****
Некоторое время вокруг царила кутерьма. Пьяницы кричали, били себя в грудь и спорили друг с другом: одни поверили Слепцу, другие нет, и каждая группа готова была доказывать собственную правоту кулаками. На шум и гам прибежал хозяин заведения вместе со всей прислугой, и вопящую компанию выставили на улицу. Слепец все это время спокойно поглощал кашу, и его не тронули. Хозяин, за время борьбы с возмутителями спокойствия прознавший о причинах их невероятного возбуждения, подошел к нему и сел рядом. Лавка скрипнула: очевидно, кабатчик был человеком крупным. Пахло от него чесноком и дымом, а говорил он сипло и повелительно.
– Что за чушь мелют эти пропойцы?! Будто ты избавил нас от проклятого тумана в Ветреной роще?
– Это не чушь, это правда, - ответил Слепец, на мгновение перестав жевать.
– Этого не может быть, бродяга! - заревел кабатчик. - Ты посмотри на себя: убог, тщедушен!! Ты издеваешься надо мной, наверное? Думаешь, я угощу тебя задаром едой, наслушавшись твоих бредней?? Сейчас выпорю тебя так, что…
Кроме громкого выкрикивания угроз хозяин кабака решил воздействовать на обманщика физически. Он схватил Слепца за грудки и оторвал от недоеденной каши, подняв его в воздух. Однако, убогий и тщедушный враль вдруг оказался не таким уж и безобидным. Он вынул короткий, дрянной, но достаточно острый меч и ловко просунул в узкую щель между руками кабатчика и его жирной грудью. Почувствовав холодный металл, впившийся в складки сала на горле, здоровяк тут же разжал хватку и развел руки в стороны.
Слепец видел призрачные контуры его лица, заросшего плотной, аккуратно подстриженной бородой. Крылья огромного, как маленькая репка, носа раздувались, а поднятые далеко вверху брови свидетельствовали о немалом удивлении, охватившем кабатчика.
– Я сижу и тихо ем кашу, за которую, надеюсь, мой товарищ заплатил тебе. Я не пристаю к тебя с просьбами признать во мне великого героя и облагодетельствовать. Ты задал вопрос - я ответил. Если не веришь - не верь, это твое дело, но не мешай мне есть. Я очень голоден.
Прекрасные, густые усы кабатчика подрагивали в такт его натужному дыханию. Слепец попытался "разглядеть", представить себе выражение его глаз, но не смог… Лицо виделось ему как полутемная маска, и это было странно. Уж если вымышлять для себя картины окружающего мира, чтобы заменить ими настоящие, то делать это надо основательно! - подумал Слепец. Очевидно, я просто слишком устал. Он безошибочно протянул руку к ложке, выпавшей на стол, спрятал в ножны меч и снова сел за кашу. Опасливо пыхтящий кабатчик некоторое время стоял рядом, а потом ушел, так и не сказав больше ни слова.
Когда Слепец доел свой обед и вышел на улицу, Пристава ждал его там. Шурша одеждами, он обежал своего странного попутчика вокруг и заглянул ему за спину, словно опасаясь увидеть там рассерженного хозяина.
– Чего вы там делали? - спросил он наконец. - Этот толстяк послал к колдуну своего сына. Мои знакомые говорят, что нам не сносить головы, если ты врешь.
– Да мне все равно, - пожал плечами Слепец. - Давай продолжим путь, раз в этой деревне все такие неверующие, да еще и драчливые.
– Эге, струсил? Значит, есть чего?
– Я уже устал препираться по одному и тому же поводу. Ты идешь, или нет?
– А что мы будем жрать по дороге, ты подумал? У меня больше нет серебра, которое я так долго и мучительно собирал.
– Надо было меньше пить пиво.
– А ты меня не учи!! - закричал Приставала. - Пока что ты жрал на мои деньги, а не наоборот, так что не тебе меня упрекать.
– Ладно-ладно! Это же не последняя деревня на нашем пути. У меня в мешке есть мясо и лепешки, поэтому голодная смерть нам не грозит. Мне здесь не нравится…
– Нет, ты скажи: все эти россказни про убийства слизней ты сам придумал, или где-то слышал?
– Я его убил в самом деле. Посмотри на мою одежду, на мое лицо! Пощупай крючки, они словно пролежали сто лет в сырой земле!! Я там был.
– И правда, - потерянно пробормотал Приставала, словно только сейчас догадавшись взглянуть на Слепца как следует. - У тебя куртка превратилась почти что в ветошь! Но в таком случае… Никуда я не уйду, не получив причитающегося!!! И тебе не дам. Если ты избавил этих глупых увальней от такой напасти, они должны как следует отблагодарить нас.
Экий он ловкий! - подумал Слепец. Надо за ним хорошо следить, а то он и меня облапошит. Избавил, значит, "ты", а благодарить должны "нас". Ловко!
Вслух он ничего говорить не стал, только усмехнулся краем губ. Приставала поволок его на деревенскую площадь, расположенную, конечно же, перед домом местного волшебника. Там нищий собрал нескольких случайных прохожих и во всеуслышанье объявил, что Ветреная роща отныне стала безопасным местом. Его подняли на смех. Благо, что среди собравшихся не было мужчин, а то могли бы и побить. Слепец спокойно стоял в сторонке, тщательно вслушиваясь в происходящее, и забавлялся. Для начала он постарался определить, сколько человек слушали сбивчивое выступление Приставалы, потом представил их каждого по отдельности и всех скопом. Получилось гораздо лучше, чем с хозяином кабака. Вон мальчишка с писклявым голосом, но ростом он уже высок, фигурой нескладен, да и умом небогат, раз шляется по улицам, а не работает. Такому и корову не доверят. Вон молодуха с попискивающим младенцем, розовощекая, с тугой грудью и широким задом. Вон старуха, голос который срывается от усилий, с которыми она трясет клюкой…
В конце концов Приставалу все же едва не побили, и он ретировался. Возбужденные крестьяне переговаривались друг с другом, и толпа стала понемногу расти. Иногда кто-нибудь из вновь пришедших и только узнавших крамольную новость, подходил к сидевшим на колоде, в стороне о толпы, "героям" и интересовался правдивостью слухов. Слепец меланхолично молчал, развлекаясь изучением окружавшего их сидение травяного сухостоя, а Приставала каждый раз пытался в подробностях рассказать историю героического деяния. Примерно на трети или половине его рассказа - в зависимости от терпеливости подошедшего - болтливого попрошайку обрывали и подвергали осмеянию, а то и пытались побить. Тогда Слепцу приходилось бросать травинки и красноречиво скрежетать лезвием меча о бронзовые набойки на краях ножен. Задиристые крестьяне разом теряли спесь, а когда их взгляд падал на страшные коричневые буркала, заменявшие чужаку глаза, и его жуткие металлические пальцы, они считали за благо ретироваться. Наконец, шум толпы, непрерывно усиливавшийся, разом смолк, а потом возобновился с новой силой. Даже невнимательный к таким вещам Приставала заметил явно угрожающую направленность этого гама. Слепец мог спорить на что угодно: его товарищ в тот момент был бледным, как полотно. Вцепившись в рукав куртки Слепца, он срывающимся шепотом вымолвил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
