Накопитель зарядился, довольный гоблин направился на выход, но стоило ему сделать шаг от кристалла, как пол под ногами исчез, и мы полетели вниз. Я успела расправить крылья и зависла над полом, тело гоблина распростерлось на линиях пентаграммы. Плоть таяла на глазах, через пару минут на полу белел скелет с зажатым в руке накопителем. Раздался хруст, кости начали ломаться, словно под ударами невидимого молота, белая костяная пыль поднялась к потолку, Дух Хранитель пополнил кладовые строительного материала.
― Трепещ-щ-щ-и, смертная, ― шепот слышался сразу со всех сторон. ― Я пожру твою плоть, а кос-с-сти будут вечно белеть под солнцем на вершинах моих башен.
Пентаграмма засветилась, и в центре возник высохший, словно мумия, старик, закутанный в грязную белую хламиду, его голову украшал костяной венец с обломанными зубцами, пронзительно-синие глаза смотрели внимательно, где-то на их дне притаился страх.
Я опустилась на пол, пентаграмма вспыхнула, сапоги истлели спустя пару шагов, босые ноги ступали по каменным плитам, а предательская магия пентаграммы уже подбиралась к кожаным штанам.
― Мож-ж-жет, разойдемся миром? ― прожужжал старик, с интересом наблюдая, как штаны превращаются в бриджи, оголяя икры.
Я только улыбнулась, остановившись у самого края внутреннего круга пентаграммы, на расстоянии вытянутой руки от Духа Хранителя.
― Чего тебе надо? ― не выдержал старик, пентаграмма полыхнула, доедая мою одежду, пришлось завернуться в крылья.
― Насколько велика твоя пентаграмма? ― мой голос разнесся по подземелью, высекая эхо из стен. Тьма деловито выползала из распахнутой клетки, собираясь по углам зала, ощупывая линии древнего рисунка, нежно касаясь энергетических узлов, обещая силу.
Дух усмехнулся:
― Меня так просто не купить. Думаешь, ты первая, кто приходит сюда из Бездны? Повелители Света и Мрака сменяют друг друга, а мой замок стоит, и даже этому шустрому фейри не удастся меня разрушить.
― Тогда чего ты хочешь?
― Покоя, ― выдохнул Хранитель. ― Мои коридоры давно превратились в поле боя, но я не убийца ― я Хранитель, у которого ничего не осталось, кроме памяти.
― Я могу дать тебе свободу.
Дух расхохотался сухим каркающим смехом:
― Зачем свобода тому, кто не знает, что с ней делать? Я Хранитель, я хранил этот замок и его обитателей многие столетия, и я не хочу провести остаток вечности в мертвых стенах, ― дед хитро прищурился, ― возродишь замок, и считай, что моя пентаграмма в твоем распоряжении, носительница силы Разрушения. Мне много не надо, достаточно того, что здесь снова появятся живые, которые будут считать это место своим домом.
Тьма обвилась вокруг моих ног, протянула щупальце и коснулась границы внутреннего круга:
«Что ж ты с сидхе договориться не попробовал?» ― промурлыкала клякса.
― Я пробовал, но фейри слишком любят свои Холмы, он не согласился остаться здесь, ― пожал плечами дух.
Тьма озадаченно молчала, хранитель ждал моего ответа с мягкой улыбкой. Для того чтобы остаться в этом мире, мне придется выиграть войну не только со светлыми, но и с Лиором. Все договоры с духами такой силы скрепляются кровью, условия придется выполнять, путь к отступлению в другие миры будет отрезан, как минимум, до конца войны.
― Как далеко простирается твоя пентаграмма? Прежде, чем решиться на сделку, я должна знать, что получу.
Дух охотно махнул рукой, пентаграмма засветилась, сейчас я чувствовала каждую линию и каждую строчку рун, они тянулись далеко за пределы замка, целиком охватывая город и укрепления на противоположном берегу реки. Подписав контакт, я получу полный контроль над столицей Империи.
― Договорились, ― моя рука прошла сквозь барьер, Хранитель тут же впился в запястье зубами. ― Отныне и впредь этот замок ― мой дом. Дух Хранитель ― кровь, плоть и кости его.
― Да будет воля моя и жизнь платой за предательство, и свобода моя и сила верности порукой, ― торжественно произнес дух.
Замок вздрогнул, я отобрала руку у чуть пьяного от крови Хранителя. Тьма неторопливо ковыряла защитное плетение на кристалле силы, который теперь не давал накачать замок силой напрямую.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
― Ну-ка, хозяйка, ― довольно улыбнулся дед, ― давай-ка мы тебя приоденем. Крылья раскинь, не стесняйся, чего я там не видел.
Тьма расхохоталась и отсалютовала духу береткой. Моя пятка наступила аккурат на энергетическую линию, энергия побежала по открытому каналу в Бездну, и хранитель чуть поумерил свой пыл:
― Я ж как лучше хочу, негоже перед толпой, в чем мать родила, щеголять.
Я неохотно развела крылья, дух довольно цокнул языком, костяная пыль повисла в воздухе и начала оседать на мое тело невесомой белой тканью. Тьма наконец-то справилась с кристаллом и начала накачивать пентаграмму силой.
***
В полдень, когда эль уже закончился, а ни один из смельчаков, ступивших в Цитадель, не вернулся, а император под мрачными взглядами подданных готовился объявить о том, что испытание продолжится завтра, по крепостной стене побежала трещина. С тихим шелестом на траву сыпалась костяная крошка, а на стене проступали очертания ворот. Темные, словно завороженные, смотрели на то, как медленно открываются створки дверей, и из Цитадели выходит высокая брюнетка в длинно снежно-белом платье с заряженным накопителем в руках.
Толпа притихла, ожидая реакции императора, и только дождавшись высочайшего кивка, разразилась радостными криками и расступилась, образовав живой коридор к трону. На губах императора играла легкая, соответствующая случаю улыбка, но глаза смотрели настороженно, монарший коготь выбивал раздраженную дробь на подлокотнике, за спинкой трона хмурил брови неполный состав совета.
― Очень давно уже не вливалась в совет новая кровь, ― задумчиво заговорил император, ― Близится полдень, первосвященник ждет.
«Тебе здесь рады», ― влезла с комментарием Тьма, зацепилась щупальцами за верх клетки и принялась раскачиваться. «Я знаю рецепт великолепного яда для этого потрясающего мужчины».
Тоир Иш махнул рукой, и тут же передо мной возник коленопреклоненный гоблин с небольшим деревянным ларцом в руках, лакей опустился на одно колено и открыл крышку. Внутри на подушке из розового бархата лежал миниатюрный кинжал. Солнечный луч каким-то чудом преодолел завесу серых туч, лезвие тускло блестело, и топаз в рукояти засиял ровным голубым светом.
«Красота», ― умилилась Тьма, протягивая загребущее щупальца к ларцу, камень ощетинился сетью молний, сияние чуть ослабло. Любопытное дитя бездны разъяренно зашипело, и, баюкая обожженную конечность, поделилось: «Я у дворфов видела тигль для плавки артефактов. Может, одолжим?»
Я протянула руку и взяла кинжал, рукоять тут же слегка нагрелась, но молнией кусаться не спешила. Лакей поднялся с колен, предложил следовать за ним и бодренько засеменил к подножию холма. В толпе мелькнула светловолосая макушка Риареля, эльф нашел общий язык со своими прозревшими сородичами и сейчас споро подливал им эль в кружки, успевая строить глазки горгоне из совета.
«Проныра. Пошли, прозревшие сами виноваты, что с ним связались», ― захихикала Тьма.
Гоблин остановился, поджидая меня, пришлось догонять. У подножия холма высекала искры из мостовой и рвала упряжь четверка злобных коняг, готовых затоптать насмерть любого сумасшедшего, рискнувшего к ним приблизиться. На месте кучера сидел дворф, он курил трубку, с затаенной гордостью любуясь каждым выпущенным колечком.
Гоблин остановился в нескольких шагах от кареты и многозначительно кашлянул. Кони в ответ оглушительно заржали и попытались встать на дыбы.
― Ну-ну, не балуй, ― добродушно пожурил дворф, не отрывая взгляда от очередного дымного кольца.
Гоблин сделал робкий шаг вперед и повторил попытку привлечь внимание кучера:
― Мастер Эйшт…, ― едва уловимый шепот не смог вряд ли смог бы различить даже эльф, но кони услышали. Копыта ударили о камень, лошади попытались рвануть вперед, но мозолистая рука тут же натянула поводья.
