прям хорошо.
— Не надевать же грязное, — произнес он небрежно. — Ты же не против? Просто после всего, что между нами было…
Я вспомнила всё, что между нами было: как он таскал меня в туалет, как караулил под дверью, подавал костыли и запросто поспорил на меня с цыганами. В принципе, да. После всего этого он имел полное право ходить тут даже без кожи.
— Давай я тебе помогу дойти до ванной. Кстати, тебе же нельзя мочить ногу, да? Давай я буду помогать, мне ни капельки не сложно.
— Александр, там тебе шампанского налили? — настороженно уточнила я. — Ты в порядке?
— Почему? — удивился он. — В смысле, с чего ты так решила?
— Уверяю тебя, я справлюсь самостоятельно и ногу не намочу. У меня есть некоторый опыт.
Он кивнул, но всё равно помог дойти, зайти, показал мне всякие баночки, необходимые для приведения себя в порядок, стопку пушистых полотенец и даже два халата, которым сам он почему-то пренебрёг. Еле выперла его, если честно.
Справилась самостоятельно. В целом, нога практически не болела: добрая и отзывчивая София обеспечила меня множеством медикаментов, среди которых были не только перевязочные средства, но и обезболивающие, которыми она, конечно, велела не злоупотреблять, но которые здорово выручали.
На выходе из ванны меня поджидал пожилой благообразный господин с бородкой и в очках.
— Добрый день, леди, — он едва кивнул, обозначив приветствие. — Позвольте, я проконтролирую процесс заживления вашей пострадавшей конечности.
— Да я вроде всё обработала, — пробормотала я, но позволила помочь мне дойти до кровати, улеглась и ничем не мешала.
— Прекрасно, просто превосходно, — негромко комментировал доктор, — какая чудесная работа, давно не приходилось видеть столь великолепного владения материалом.
Александр напряженно стоял возле окна в позе молодого папаши, жена которого рожает первенца.
— Скажите, мэтр Пилюлькин, а шрам останется такой ужасный?
Я постаралась удержать серьезное выражение лица на фамилии доктора.
— Ну, что вы, батенька, конечно, всё будет хорошо. Девушка молодая, ткани имеют обыкновение регенерировать, сделано всё просто отлично, иссечение тканей, конечно, выполнено значительное, однако настолько ювелирно, что я просто в восхищении.
— Это мы уже поняли!
— Да, одна нога будет несколько худее другой, но ведь это можно будет скорректировать правильно подобранной одеждой, а если ваш эстетический вкус будет страдать, то можно не зажигать яркий свет и фокусироваться на другом. В крайнем случае, я могу вам посоветовать весьма неплохого специалиста по интимным отношениям…
— Благодарю, но вынужден отказаться, — поспешил прервать доктора актёр. — Значит, всё хорошо, и Ольга сможет нормально ходить?
— Ну, разумеется! Она уже и сейчас может ходить.
— Я имею ввиду без костылей?!
— И сейчас уже при наличии жесткой фиксации можно сменить костыли на, например, трость, или ходить, опираясь на руку кавалера.
— Прекрасно, благодарю вас, мэтр.
— Всегда к вашим услугам, молодые люди.
Александр принялся навязчиво теснить доктора к дверям, но я поспешила вмешаться.
— А вы не оставите мне жесткую шину, о который говорили? И не затруднит ли вас забрать костыли, дело в том, что я обещала пожертвовать их больнице.
— Ах, милая барышня, никаких проблем, хотя пациенты моей клиники, разумеется, не станут пользоваться этими костылями, я, несомненно, найду способ перепоручить их сестрам милосердия в государственную больницу.
— Благодарю вас, — кивнула я.
Что ж, даже если он их сейчас выкинет на мусорку, лично я сделала что могла, и моя совесть будет полностью чиста перед Софией.
Александр захлопнул дверь за доктором и вернулся.
— Слушай, ничего, что ты по-прежнему в одном полотенце? — спросила я. — Как-то неудобно перед доктором, что он подумает? Там, кстати, есть халаты, ты, наверное, не заметил.
— Ерунда, — отмахнулся он. — Просто одежду еще не успели доставить. Я заказал. И еду тоже. Как ты себя чувствуешь?
Я задумалась.
— Вроде бы отлично. На марш-бросок не очень настроена, хотелось бы немного отдохнуть. Но в целом очень неплохо. А ты как?
Александр на меня странно посмотрел, но ответил:
— Я просто отлично. Приглашаю тебя вечером на ВТОРОЕ свидание. Ты как?
— Ладно, — послушно кивнула я. Как будто он меня уже приглашал на второе свидание, но, может быть, у этих аристократов положено именно на него ходить два раза. Мало ли. Ну или Александр забыл. В любом случае, второе так второе. — Разве нам не надо побыстрее купить билет до Московии и продолжить путь? Хотелось бы разобраться со всем этим странным делом вокруг нас.
— Ах, уверен, что небольшая передышка нам не повредит.
Я кивнула.
— Не могу не согласиться на самом деле. Нога отлично заживает, но, мало ли, что нас ещё ждет впереди. Ребята говорили про два секретных объекта. Если они там производят «запретное удовольствие», а пока для меня всё выглядит именно так, то наш долг, как неравнодушных граждан, уничтожить заразу!
— Согласен. Но начнем со свидания!
Тут в двери постучали, и Александр кинулся открывать.
Расторопный парнишка вкатил тележку на колёсиках, уставленную мисками и мисочками с едой. И огромный кофейник. С подогревом.
Александр поспешил помочь мне воссоединиться с вожделенным напитком, прелести которого я была лишена целую вечность, но не успела я сделать и первый глоток, как в двери опять постучали.
— Что там ещё? — буркнула я в кружку.
— Доставка, — ответил актёр, вновь спеша к дверям.
Вернулся увешанный пакетами с какими-то фирменными логотипами.
— Решил приодеться? — я сделала первый глоток и прикрыла глаза. Вот сейчас я была просто бесконечно счастлива. Вот бы продлить этот миг, растянуть его в бесконечность, закольцевать и наслаждаться.
— Да, — согласился Александр, вытаскивая из горы пакетов небольшой пакетик. — Держи, это тебе.
Чтобы взять пакетик, мне пришлось расстаться с кофе. Из пакетика я извлекла коробочку. А внутри оказалась визка. Набор отверток. Усилитель. Плата. И ещё смешная подвесочка в виде гранаты.
— Ты сошёл с ума, — грустно заметила я. — Слушай, ну ладно вот это всё, — я обвела рукой номер и ломящийся от еды стол. — Я реально могу это все понять. Но такие подарки. Прости…
— Тихо!
Я опешила.
— Слушай, Оль, — продолжил Александр уже не так напористо. — Мы с тобой сейчас оказались в такой непростой ситуации, когда кроме как друг друга у нас и нет никого. Непонятно, кто друг. Непонятно, кто враг. Последние вовсе вылезают из таких неожиданных мест, что я боялся бы засыпать, будь хоть капельку более тревожным человеком. В общем, мы с тобой не можем быть уверенными в завтрашнем дне. Не можем быть уверены, что эта визка не утонет или не сгорит уже часа через три. И вообще нет никаких гарантий, что мне ещё понадобятся папины деньги, которые я сейчас тут трачу направо и
