у коллег спрошу.
— Нет уж, — отозвалась я. Какая-то барышня не может испортить мне настроения и лишить возможности посмотреть спектакль. А уж вопрос с конём точно надо закрыть раз и навсегда!
Впрочем, вторая часть прошла немного мимо моего сознания. Не то, чтоб я сидела как на иголках, так, слегка волновалась. Но в целом предъявить девице было нечего, свидетелей не было, да и не факт, что она захочет продолжать позориться. Но некоторые опасения имелись. Мали ли, что она ещё придумает.
Тем временем на сцене старый министр отжал себе обратно должность и начал причинять добро. Министр опальный же своровал цыганскую девицу у цыган и лихо укатил в собственное имение разводить собак и коней.
И нет, коня не было. Актёр ускакал на двух мужиках, которые этого коня изображали.
Мы вышли из здания под глубоким впечатлением. Я была совершенно расслаблена, потому что конный вопрос был выяснен и закрыт, погода хорошая, самочувствие тоже отличное, а ещё на нас пока никто не нападал, не тащил в тюрьму, не требовал сию секунду спасти мир или экологию. Как будто у нас тысячу лет не было такого отличного вечера. Его хотелось продлить.
— Александр, а как ты смотришь на то, чтоб прогуляться пешком? Тут же недалеко.
— О, если тебе не больно, то я бы с удовольствием.
— Мне замечательно, просто великолепно. Ты даже не представляешь, насколько мне отлично. Пошли?
Тот молча протянул руку, и мы вышли из театра, погрузившись в атмосферу вечерней улицы. Пошёл снег, но такой уютный, что нисколько не мешал, напротив, придавал некое очарование.
— Будешь кофе?
Александр остановился у лотка с кофе на разлив и взял два больших стакана с крышками.
— Оля, мы с тобой познакомились сегодня, — невпопад произнёс он. — Сегодня спектакль в Московии. Вот увидел дату в билетах и вспомнил.
— Хорошо, что ты снял наличные деньги, и у нас будут деньги, если окажется, что счета заблокированы, — отхлебнула я из своего стаканчика. — Прости, что испортила тебе жизнь, но ты сам виноват!
— Ты что! Я бы ни за что не смог отказаться от этого… всего! Я так взбодрился! Вдохновение прямо накатило!
В этот момент мы свернули на другую улицу, стало немноголюдно, но уличные фонари работали исправно. Поэтому мы рассмотрели всё даже лучше, чем хотели бы.
Навстречу нам по прекрасно освещенной улице шла уже знакомая мне девица. Была она в новых туфлях с целыми каблуками и в пальто. Правда, пальто неведомым образом держалось на одном плече, в остальном же девица была совершенно голой.
Я поперхнулась кофе. Александр замер тушканчиком, стиснув стакан в руках, с приклеенной улыбкой на лице и непонятно куда косящим взором.
— Ты смысл моей жизни, я всё готова для тебя сделать! — закричала она, и пальто окончательно упало с неё. Александр закрыл глаза.
— Дамочка, уйдите, пожалуйста! Я вас не знаю и не хочу знать! Оля, я её реально не знаю!
— Почему она, а не я? Ведь я же лучше: моложе, красивее… посмотри, Сашенька!
— Дамочка, уйдите по-хорошему, а то я сейчас полицию позову, и они вас упакуют к проституткам! Там реально плохо, вам не понравится!
— Так не делай же этого, просто возьми меня!
— Я вам не мешаю, не? — я отхлебнула ещё кофе. — Эй, девка, а ты чего щас-то активизировалась? Почему не неделей раньше? У вас в провинции в больничке сегодня день открытых дверей?
— Да как ты смеешь, прошмандовка, я из столицы! Я, между прочим, актриса!
— Ты бы оделась. Не май месяц. Цистит, все дела!
Я прохромала до неё, наклонилась и подняла пальто. Девица внезапно не сопротивлялась, так и продолжала стоять, замораживая свои формы и хлопала глазами.
— Давай, руку вот сюда, давай вторую, пуговки помочь застегнуть? Всё, Александр, открывай глаза, твоей нравственности больше ничего не угрожает!
Они оба синхронно непонимающе хлопали глазами.
— Ну а ты что тут устроила, в туфельках по снегу голой бегать. Нет, оно из баньки-то, может, и на пользу даже, но вот так. Есть тут кафе какое-то рядом?
Девица шмыгнула носом.
— Да, тут за углом.
— Веди!
Кафе оказалось маленьким и уютным, похожим одновременно на место для кофе и библиотеку: между столиками стояли стеллажи с развлекательными книгами. Девице быстро намешали чай с мёдом, мне кофе, а Александру какой-то авторский коктейль.
— Я тебя ненавижу, — грустно возвестила девица, булькнув в кружку. Отзывчивая подавальщица принесла страдалице плед, в который та завернула голые покрасневшие ноги.
— Ничего страшного, — отмахнулась я. — Ненавидь и дальше. Главное — почки держи в тепле. Попроси вызвать тебе сюда машину и езжай домой. Нечего по снегу раздетой бегать.
— Ненавижу! А его люблю!
— Ну, бывает, — я похлопала её по плечу, забрала свой кофе и подхватила Александра. — Пошли? Или тут останешься? Я не буду мешать вашему счастью.
И я неприлично хихикнула.
Александр закатил глаза, но тоже хихикнул.
— Ржавая шестерёнка, какая глупая ситуация! Прости, пожалуйста! Кажется, это худшее свидание в твоей жизни? Но я всё исправлю! Правда, пулемёта не могу обещать! Но это всё из-за того, что ты сделала себяшку. Они приносят нам несчастья!
— Свидание без пулемёта — деньги на ветер!
— Паровой котёл, да вы оба ненормальные! — всхлипнула отвергнутая поклонница. — Я теперь вас обоих ненавижу!
— Ну и втулка с тобой, — отмахнулась я, и мы наконец-то вышли обратно на улицу.
А там была красота. Снег продолжал падать, искрясь в свете фонарей, мы брели по улицам, прихлебывая свой кофе и болтая о всяких глупостях. Например, Александр рассказал, как учился плавать, решил напугать учителя, а в итоге напугал всех, и ему вызвали врача. Потом папа ему всыпал ремня.
А я рассказала, как у нас были учения, мы прыгали с парашютом, приехали всякие генералы, шишки и всё такое, но солдат решительно не хватало, и для создания нужного количества набили мешки песком и начали сбрасывать их. А из кустов потом выбегали солдаты. И вот один парашют не раскрылся, комиссия начала паниковать, но потом из кустов, как ни в чём ни бывало, выбежал солдат и сказал, что же это такое, так же и убиться можно.
А потом мы остановились под какой-то ёлкой, и Александр обнял меня.
— Можно я тебя поцелую? — шепотом спросил он и тут же добавил. — Обещаю, ничего больше. Я же твёрдо решил, что не буду приставать на втором свидании.
— Мне сейчас в живот упирается твёрдость твоего решения, — тоже шепотом сказала я.
— А, извини.
Александр сдвинулся в сторону.
Потом мы целовались. И вернулись на постоялый двор далеко за полночь.
