ужасно скучать по дому и родителям, но с первых же дней тренировок восхитился своей наивностью.
Воспитание шло полным ходом, так что Ти-Цэ попросту не мог выкроить время на тоскливые мысли. Наставник гонял их по джунглям и полосе препятствий часами и днями напролет, в том числе и в поисках живности, которая сгодилась бы на ужин.
– Дичь или враг – не важно, кто ваша цель. Пусть демонстрирует чудеса скорости, но вы всегда будете на шаг впереди благодаря выносливости. Не можете догнать? Тогда бегите за тварью до тех пор, пока она не распластается у ваших ног от усталости! – говорил Наставник и подавал очередной сигнал, чтобы они продолжали тренировку.
Обычно длительные забеги завершались на приятной ноте: когда Наставник удостоверялся, что выжал из детей все, что мог, выводил их на поляну и разрешал поиграть друг с другом час или около того. Сам же он на это время усаживался под дерево, доставал из походного мешка подшивку пергамента и что-то писал углем. То и дело он поднимал глаза над листами, оглядывал детей, а затем возвращался к своему занятию. Он сосредоточенно исписывал пергамент до тех пор, пока мальчики полностью не восстанавливали силы, и позже отводил их обратно в лагерь.
Ежедневно после обеда, который состоял как правило из собственноручно выращенных овощей, добытого в джунглях мяса и витаминных трав, Наставник собирал учеников в импровизированном открытом классе. Там они изучали языки, культуры, осваивали ораторское мастерство, выразительное чтение и чистописание. Здесь же они подолгу занимались мелкой работой, которая требовала тишины и сосредоточенности, а также медитировали, складывали оригами, либо долго и нудно сгибали и выгибали тела.
Несмотря на то, как нелепо они выглядели, когда меняли пятую точку и голову местами, Ти-Цэ понимал, зачем они так упорно «завязываются в узел»: после этих упражнений они становились очень гибкими и легкими. Но польза медитации, рисования тонкого плавного узора из песка, оригами и всего такого оставалась для него загадкой, и уж конечно, никакого удовольствия не доставляла. При всем уважении к Наставнику, до него никак не доходило, зачем они столько времени сидят со скрещенными ногами без дела.
Учитель много говорил о том, как важно отбросить все, что ими не является, как важно осознать себя как частицу жизни, как важно почувствовать, как сквозь них проходит энергия всего окружающего мира… и как важно еще много чего, что бы это ни значило. В такие моменты Ти-Цэ чувствовал в себе не просветление, а усталость.
– Самоконтроль! – вещал Наставник и заглядывал в глаза каждому, чтобы убедиться, что за его мыслью внимательно следят. – Самоконтроль, самодисциплина, самоанализ – занимайтесь этим постоянно. Круглые сутки. Во время тренировок, приема пищи, сна – все время. Вы должны осознавать каждый свой шаг, каждую мысль, чтобы вовремя в случае чего перенаправить действия или помыслы в правильное русло. Страх и неуверенность испытывают только те, кто не знает себя: своих возможностей, реакций, пределов. Не позволяйте жизни «случаться» с вами. Не позволяйте телу и сознанию делать вам сюрпризы.
За остекленевшей пеленой Ти-Цэ смутно различал силуэт Наставника, но для приличия моргнул раз или два.
– Импульсивные действия – не ваши действия, – продолжал Наставник. – Вы – только то, что вы делаете сознательно. Осознавать, контролировать – значит по-настоящему жить и быть личностью, а не случайным стечением обстоятельств. Завербуйте тело и ум в союзники, иначе эмоции и инстинкты сделают это быстрее. Позволить внешней среде сделать из тебя биомассу – это ли не безумие? Контролируйте и живите, либо бросайте на самотек и умирайте, отчужденные от себя самих.
Ученики со значением переглянулись и кивнули Наставнику. Ти-Цэ же с трудом подавил зевок и тоскливо подумал об нескором ужине.
16
Время шло, йакиты становились все выше и крепче: мальчики преображались в подростков. По мере того, как они вытягивались и закалялись, тренировки усложнялись, и уже скоро Наставник дал ученикам почувствовать вес оружия.
Разящие чаши в лагере были муляжами, с лезвием куда более тупым, чем необходимо было для борьбы с естественными врагами. Но Наставник все равно уделил пять минут, чтобы рассказать в красках, что будет, если кто-то из них попробует использовать щиты не по назначению. После того, как ученики уяснили, чем рискуют, Наставник доверил им поочередно охотиться на небольшую, медлительную дичь с помощью щитов. Вот это Ти-Цэ было по нраву!
На пригодных в пищу животных они отрабатывали также технику боя, которую использовали йакиты для истребления естественных врагов.
– Мы не воины. Эти забавы оставьте другим народам, – наставлял учитель. – Вы должны уметь защищаться и «сметать грязь». Никогда не забывайте об этом.
Наставник показывал подопечным следы разных животных, учил отличать друг от друга отходы жизнедеятельности и рассказывал, по каким признакам можно было определить наиболее благоприятную для охоты или же опасную для жизни местность.
Матерый самец выводил их к тупикам в джунглях и предлагал самим найти выход с помощью запахов, растительности, магнитного поля. Сам отыгрывал роль прижавших их к стене агрессивных хищников. Нападал, напрашивался на сдачу, гонял их и повторял без конца, чтобы не полагались на его подсказки.
– От моих наставлений вы можете только отталкиваться, – говорил Наставник. – Ваша задача – развиваться дальше моего опыта. Я – уже почти история, а вы – наше будущее. Мне не нужны удобные, предсказуемые ученики! Мне нужны гибкие, изворотливые, хитроумные типы, с которыми мне не будет никого житья. Такие, каких не страшно будет выпускать в реальный мир.
Справедливо, учитывая, что сам он детей в покое не оставлял.
Раз в год Наставник покидал своих учеников на месяц, чтобы отчитаться о проделанной работе на городском собрании перед Старшими, и разумеется за тем, чтобы навестить свою женщину. На смену ему приходил йакит куда моложе, но не менее строгий – ученик из Академии Наставников, которому перед вступлением в должность необходима была практика.
– Если к моему возвращению на этом сосунке останется хоть одно живое место – буду считать, что плохо вас обучал, – криво ухмылялся Наставник детям и многозначительно хлопал по спине практиканта перед тем, как уйти.
Подопечные часами наблюдали за поведением птиц и зверей, запоминали и парадировали их голоса, изучали особенности их поведения, строили для них ловушки, а некоторых под руководством Наставника убивали. Лагерь всегда был снабжен едой под завязку.
Дважды в месяц они проводили в классе под открытым небом целые ночи, пока Наставник рассказывал им о движении небесных тел, о том, из чего они состоят, и кто там живет.
Они изучали растения, учились разводить костры, играть на музыкальных инструментах, петь и сочинять песни, осваивали скотоводство и земледелие, строили шалаши, учились предсказывать погоду по малейшим изменениям во внешней среде и в собственных телах.
Линька учащалась
