него. Моя согнутая нога лежала параллельно его бедру, и я могла видеть каждую зелёную и чёрную крапинку в его радужках, каждую веснушку, украшавшую его нос и скулы.
Я была слишком близко.
Жар залил мою шею, и я отвела взгляд, отвернув голову.
— Я хочу есть. Ты голоден? — спросила я, вставая на ноги.
Август пристально посмотрел на меня, а затем я почувствовала, как меня потянуло за пупок, из-за чего мои голени ударились о каркас дивана. Я согнула колени, чтобы удержать равновесие.
— Я хотел проверить, повлиял ли укол на связь, — сказал он.
Меня накрыло облегчение, заставив позабыть о чувстве неловкости, из-за которого я вскочила на ноги.
— Не повлиял!
Его брови поползли вверх.
— Почему тебя это радует? Разве ты не хочешь, чтобы связь исчезла?
Я замерла, словно грабитель, застигнутый на месте преступления. По тому, как напряжённо он изучал моё лицо, я поняла, что Август видел меня насквозь.
— Да, — солгала я, откидывая волосы назад, — но тот факт, что связь ещё на месте, означает, что Силлин не наносит ущерба твоему организму.
Я надеялась, что моё объяснение прозвучало правдоподобно.
— Как твоё обоняние?
Не опуская бровей, он набрал полные лёгкие воздуха.
— Тоже пока на месте.
— Но такое ли оно острое, как раньше?
Он опустил взгляд на пульсирующую вену у меня на шее.
— Трудно сказать, когда ты стоишь так близко.
Я не стала спрашивать его, почему, поскольку и так знала. У меня была та же «проблема». Когда я была рядом с ним, я мало что замечала вокруг, кроме его древесного, пряного запаха, ровного стука сердца и его замечательного тела.
Поскольку я не принимала свою дозу Силлина этим утром, мои чувства снова обострились. Боясь, что мой бешеный пульс выдаст всё, что я чувствовала, я сделала шаг назад, затем обошла диван и неторопливо направилась на кухню.
— Что бы ты хотел поесть?
Август обернулся.
— Я не уверен, что у меня там много еды.
— Я нашла немного макарон и банку томатного соуса.
— Тебе не обязательно готовить. Мы можем что-нибудь заказать.
— Не стоит недооценивать моё умение кипятить воду.
На его губах промелькнула улыбка.
— Почему ты улыбаешься?
— Мне разве нельзя теперь улыбаться?
— Мне просто стало интересно, означает ли эта улыбка что-то вроде «она собирается сжечь мою кухню» или это была вежливая улыбка в духе «она собирается накормить меня недоваренными макаронами»?
Он фыркнул, и мне очень захотелось шлёпнуть его.
— Это улыбка означает: «я рад, что она не ненавидит меня до чёртиков».
Мои руки дрогнули, и банка упала на деревянную столешницу. К счастью, стекло не разбилось.
— Я никогда не ненавидела тебя до чёртиков, Август. Я была напугана. Я и сейчас напугана. Потому что, как и тебе, мне не всё равно.
Его глаза не сделались ярко-зелёными, как обычно, но его пристальный взгляд скользнул по моему лицу с такой интенсивностью, что я присела и открыла один из его шкафов, чтобы скрыться из поля его зрения.
— А где ты держишь кастрюли и сковородки?
ГЛАВА 32
Я села так быстро, что у меня закружилась голова, и квартира Августа расплылась перед глазами. Одеяло соскользнуло с моих плеч и упало на пол. Я несколько раз открыла и закрыла веки в надежде прояснить зрение, а затем огляделась в поисках Августа.
Его не было на диване. Может быть, он был в своей постели?
Звук льющейся воды заставил меня вскочить на ноги, дойти до ванной и постучать в дверь.
— Август?
— Выйду через минуту!
Его голос был чётким и ровным. С ним всё было в порядке.
Мой пульс замедлился, я потёрла глаза ладонями. Что-то зажужжало. Я бросила взгляд на свою сумку, которую поставила на один из его барных стульев. Я подошла и вытащила свой мобильный телефон.
Там было сообщение от Мэтта: «Мы перед твоей дверью. Готова?»
Я проверила время, а затем пробормотала:
— Чёрт, чёрт, чёрт.
Как раз в этот момент дверь ванной открылась, и оттуда повалил пар, наполнив воздух ароматом Августа.
Я: «Я не у себя дома. Вы можете забрать меня со склада? И это НЕ то, что ты думаешь».
МЭТТ: «Сейчас приедем. И тот факт, что ты говоришь мне, что это не то, что я думаю, означает, что это именно то, что я думаю».
Я: «Твоя логика нелогична».
МЭТТ: «Кажется, именно это ты сказала Коулу в прошлый раз, когда он заехал к Августу».
МЭТТ: «Будем на месте через секунду. И нам нравится кофе с большим количеством молока».
— Что происходит? — спросил Август.
— Мэтт и Коул уже на пути сюда. Они думают…
Я положила свой телефон на гладкую деревянную поверхность.
— Я уверена, что ты догадываешься, о чём они подумали.
— Ты боишься, что они расскажут Лиаму?
— Нет. Что… о!
Мои глаза округлились. Со всеми этими событиями я совершенно забыла о его запрете. Но потом я рассудила, что не нарушила никаких правил, потому что мы с Августом не были вместе, то есть вместе-вместе.
— Может быть, ему всё же стоит рассказать, чтобы он не назначил вашу дуэль на сегодня?
Я начала покусывать щеку, что, несомненно, сделало мои ямочки ещё глубже.
— Я позвоню ему позже. Прямо сейчас мне нужно собраться. Могу я воспользоваться ванной комнатой?
— Конечно.
Я занесла свою сумку внутрь и быстро переоделась в спортивный бюстгальтер и шорты для бега, затем надела вчерашнюю майку и почистила зубы. Собрав волосы, я вернулась на кухню, где Август варил кофе. Он натянул спортивные шорты и футболку.
— Ты вообще в состоянии бегать? — спросила я, схватив стакан и наполнив его водой из-под крана.
— Да.
— Ничего не болит?
— Только шея.
Он потёр шею.
— Но это, наверное, из-за того, что я заснул сидя.
— Не могу поверить, что я уснула. Из меня отстойная медсестра.
Он улыбнулся.
— Я уверен, что многие прикованные к постели мужчины не согласились бы с тобой.
Прислонившись спиной к кухонному острову, я покачала головой и допила свою воду.
— Спасибо, что пытаешься заставить меня почувствовать себя лучше, несмотря на то, как ужасно я справилась со своей работой.
— Я пережил эту ночь. И я чувствую себя абсолютно нормально. Клянусь. Ты можешь перестать беспокоиться обо мне.
— Ты можешь перевоплотиться?
Он вытянул руку и сосредоточился. Когда коричневый мех не начал прорастать из его пор, он покачал головой.
— Тогда я ещё не перестала беспокоиться.
Кофеварка позади него начала булькать и тёмная, сладковатая жидкость закапала в стеклянный графин.
— Ямочки…
— И не надо называть меня Ямочками, Август Ватт. Ты мой лучший
