Предки во время Северной войны, уступая по всем параметрам флота шведам, вполне успешно пользовались тактикой повышенной маневренности, кто сказал, что теперь мы не можем взять ее на вооружение. Да, не от хорошей жизни, но все же…
— Жаль, что все это богатство устареет после первого же выстрела следующей войны, — пробормотал я, задумчиво глядя на то, как моряки тренируется совмещать сложные приемы эскадренного маневрирования со стрельбой. Получалось средне, если говорить уж совсем честно. С другой стороны, обвинять людей, которые ни разу не применяли свои теоретические навыки и знания на реальном деле — как минимум глупо. Будет война — научатся.
Хоть я и произнес фразу казалось себе под нос, однако стоявший рядом Юсупов ее услышал.
— Почему устареет? — Князь удивленно вздернул брови. Он как человек сугубо гражданский ко всем этим играм «в солдатики» питал нескрываемый скепсис, считая, что потраченным на армию деньгам можно было бы найти куда лучшее применение. Впрочем, показанное сегодня моряками представление явно произвело и на друга впечатление, яда в его словах было заметно меньше чем обычно.
— Потому что достаточно одеть борта в железо толщиной в дюйм, — я показал Борису большим и указательным пальцем необходимую, по моему мнению, толщину брони, — как наши 107-мм пукалки станут кораблю совсем не страшны. Совершенно. А дюймом, поверь мне, дело не ограничится. Придется заниматься разработкой орудий большого калибра. 200-и миллиметров, может 300. Вместо сорока четрыхдюймовок на подобный корабль их влезет две. Или одна.
— И на это опять придётся тратить миллионы и миллионы рублей, — скривился Юсупов.
— Именно так. Впрочем, хорошо то, что пушки на кораблях наших «друзей», — последнее слово я выделил голосом так, чтобы сомнений в моем отношении к таким друзьям возникнуть не могло, — устарели уже. Хоть они об этом еще не знают. Мы на шаг впереди.
А еще у меня в разработке уже находятся морские мины заграждения плюс проводятся эксперименты с использованием шестовых и буксируемых мин для борьбы с тяжелыми кораблями противника. Получит какой-нибудь французский «Наполеон» десять пудов пироксилина под корму и все, привет Нептуну, до свидания вся пять тысяч тонн водоизмещения и десять миллионов франков.
Вслух о минах я говорить конечно же не стал. Пусть этот туз пока полежит припрятанным в рукаве, тем сильнее будет эффект от его появления на столе. Взрывной, не побоюсь этого слова, эффект.
Глава 15
Что же касается других знаковых моментов лета, то август 1835 года — а точнее 18-е его число — стал знаменательным как день с которого началась природоохранная деятельность в стране. А может и во всем мире, как-то не интересовался законодательством других стран в этой сфере.
Все началось с безобидного в общем-то подарка… Но для начала, для понимания обстановки, нужно сделать небольшой экскурс в историю русско-китайских торговых взаимоотношений. Вот такой получается неожиданный заход с фланга.
Торговля с Китаем во все времена — если брать более-менее современную историю, конечно — занимала достаточно существенную часть общего внешнего торгового оборота России. В 1820-х годах объем внешнеторговых операций с этой азиатской страной вырос до примерно 11 млн. рублей в год, а к 1835, в том числе и благодаря развитию инфраструктуры в восточном направлении, участию в торговле флота РАК, а также активному заселению Зауралья переселенцами из центральных губерний, этот показатель увеличился еще более чем вдвое. При этом общая доля китайской торговли колебалась примерно на уровне 7–9% от всей внешней торговли империи.
Показательным — и к сожалению, для нас не слишком комплементарным — была структура импорта-экспорта. Россия отправляла в Китай в первую очередь меха — до трети всего экспорта. Потом шла кожа: сырая, выделанная и изделия из нее. Продукты питания: зерно, скот, мед, масло — и сырьевые ресурсы: медь, железо, сандаловое дерево — его на Гавайях выращивали и везли в Китай по морю, — женьшень. Совокупный же объем вывоза всех фабричных товаров и товаров глубокого передела практически никогда не превышал 10–15%.
В свою очередь из Китая шел в основном чай — до 8% вообще всего российского импорта, — шелковые и хлопчатобумажные ткани, фарфор, золото и серебро. То есть тут мы опять же выступали в роли поставщика более дешевых сырьевых товаров, закупая продукцию глубоко передела, что лично меня радовать не могло совершенно.
Впрочем, последние лет десять структура торговли начала меняться. В Китай стало больше уходить наших фабричных товаров. Там распробовали стеариновые свечи, бумажные товары, фабричные ткани, изделия из железа, оружие, тренд был обнадеживающий, но не более того.
Очевидно, что самым главным сдерживающим фактором развития этого внешнеэкономического направления были во все времена огромные расстояния, отделяющие густонаселенные китайские провинции от центральных губерний России. Торговый караван, нагруженный товарами, мог добираться от Калгана — города у Великой Китайской стены, где располагался таможенный пост и велась торговля доставляемыми сюда китайским товарами — до Москвы целый год! Сейчас, с вводом в строй железных дорог и внедрением пароходного движения в обском речном бассейне — уже меньше, но счет все равно шел на месяцы. Естественно это накладывало суровые ограничения на возможный перечень экспортируемых и импортируемых товаров. С такой логистикой имело смысл заниматься только высокомаржинальным товаром, который при этом еще и не был подвержен порче от времени. В общем, ассортимент был, мягко говоря, ограничен.
Так вот узнав о том, что император и правительство России рассматривает возможность постройки железнодорожной ветки, которая должна связать Томск и Красноярск, тут же засуетились, почувствовав возможную прибыль, работающие в восточном направлении купцы. Пятьсот километров — это на поезде сутки езды, ну или двое по местным реалиям. А вот для груженного товарами каравана, да еще и по не самым лучшим — и не самым безопасным, нужно признать — сибирским дорогам это вполне может занять и целый месяц. А случись непогода — и полтора, причем влегкую. Существенная разница, как ни посмотри.
Ну и сразу ко мне потянулись просители в основном как раз представляющие интересы тех самых чаеторговцев, которые были максимально заинтересованы в прокладке дороги на восток. Так именно делегация от московского купечества, возглавляемая Василием Алексеевичем Перловым и преподнесла мне тот подарок, с которого все
