вариант театра, хоть никакого действа на сцене и не происходило.
Меж тем вошедший мужчина встал перед сидящими «зрителями» и еще раз пробежался взглядом по молодым лицам. На него с интересом и ожиданием смотрело десять пар глаз, и он не стал заставлять их томиться слишком долго.
— Меня зовут Леонтий Васильевич, можете пока обращаться ко мне по имени отчеству. Вы — те, кто прошел строгий отбор. Мы наблюдали за каждым из вас со времени начала учебы, и каждый из вас показал именно те качества, которые требуются в нашем деле. Все вы дети обладателей георгиевских крестов, что и позволило вам получить хорошее образование за казённый кошт, продемонстрировав при этом во время учебы заслуживающее уважения упорство, честность, трудолюбие. Вы сумели пройти все проверки, в том числе и на благонадежность, никто из вас за время учебы не был замечен в симпатиях к разного рода революционным или другого рода тайным кружкам. Все это позволило вам сегодня оказаться в этой комнате.
Озвученная характеристика собранным в одном месте молодым парням явно польстила. Офицер — а его «службизм» было невозможно спрятать никаким партикулярным платьем — представившийся Леонтием Васильевичем с легкой улыбкой наблюдал, как после его короткого спича сидящие на стульях парни, не совсем понимающие, зачем их собрали в этом здании на дальней-дальней окраине Санкт-Петербурга, начали приосаниваться, улыбаться, бросать по сторонам горделивые взгляды, мол: «да мы такие».
Отбор кандидатов на самом деле был еще более строгий, чем рассказал генерал Дубельт, курирующий «несуществующую» службу личных порученцев императора при его собственной канцелярии.
Для начала в сферу интересов Дубельта попадали все дети не дворян, сумевшие поступить в Александровский лицей. Иные учебные заведения империи тоже рассматривались, но в основном фокус внимания был сосредоточен именно на заведении находящемся Царском селе. Почему изначально речь пошла о не дворянских детях? Очень просто — важнейшим критерием отбора было отсутствие хоть каких-то связей семьи кандидата с устоявшимся дворянскими кланами, способными влиять на внешнюю и внутреннюю политику империи. Ведь именно за ними, за высшими чиновниками, промышленниками, генералами эти молодые парни и будут в будущем присматривать. Любая приязнь тут будет только мешать.
Потом был долгий отбор по способностям, по здоровью, по лояльности к действующему строю и еще по куче второстепенных характеристик. Несколько раз к каждому из кандидатов подводили провокаторов, чьей целью было сбить человека с правильного пути. Это могло быть либо приглашение вступить в некое тайное общество, либо, например, заработать денег каким-то противозаконным путем. Кто-то оступался на женщинах, кто-то на водке. Часть оказывалась недостаточно устойчива психически. К финишу приходила обычно только небольшая горстка кандидатов, которые и оказывались впоследствии в помещении с большим затемненным стеклом. В помещении, где от них требовали совершить самый главный выбор в их жизни.
— Эмм… Леонтий Васильевич? — Один из отобранных парней с видимым смущением совсем по-ученически поднял вверх руку и дождавшись кивка задал вопрос. — Вы можете рассказать, зачем именно нас тут собрали? Ваша без сомнения лестная характеристика уверен всем присутствующим очень приятна, но хотелось бы какой-то определенности.
— Конечно, я именно для этого тут и нахожусь, — кивнул генерал. — Вам предлагают особую службу. Вы будете глазами и ушами лично императора. Через вас государь будет присматривать за теми своими подданными, которые иногда забывают, для чего им доверили их высокие должности. Они начинают путать государственный карман с собственным, выстраивать излишне тесные отношения с представителями зарубежных государств, злоумышлять на богом данную верховную власть. А иногда человек просто идиот и не может исполнять свои обязанности по причине скудоумия. На первый взгляд этого не заметно, а дело, порученное ему, страдает. Ваша работа будет заключаться в том, чтобы выявлять таких… Чиновников и сообщать о них императору.
— А по какому ведомству мы будем проходить? — Последовал резонный вопрос.
В России статус человека во многом зависел от его чина. Военного или гражданского. Табель о рангах был альфой и омегой, стержнем на котором базировалась «цветовая дифференциация штанов». От класса чина зависела не только такая банальность, как жалование. Уважение, возможность посещать те или иные салоны, места, общаться с соответствующими людьми… Получение личного, а потом и потомственного дворянства и даже обращение к тебе — все базировалась этом каркасе.
— Официально вы будете проходить по дворцовому ведомству, — пожал плечами Дубельт. — Две тысячи — император на своих людях не экономит — рублей годового жалования, с возможными премиями сверх названной суммы, личное, а перспективе и потомственное дворянство при условии беспорочной службы, щедрый пенсион, зачисление детей в любое из учебных заведений империи по личному распоряжению императора. Выплаты семье в случае вашей гибели.
— В случае гибели? — Вырвалось у другого парня.
— Да, — кивнул генерал. — К сожалению, вельможи в империи зачастую крайне негативно относятся к тому, чтобы за их деятельностью осуществлялся хоть какой-то пригляд. Случается, что наших служащих травят, убивают, а иногда они просто исчезают без следа. Каждое такое происшествие тщательно расследуется, и чаще всего виновные несут заслуженное наказание. Однако погибшему, как вы понимаете, от этого обычно не легче. И это — первая причина, почему вам стоит задуматься, нужно ли вам вообще связываться с такой беспокойной работой.
— А какая вторая, Леонтий Васильевич?
— Вторая заключается в том, что шанса передумать у вас не будет. С нашей службы не уходят в отставку по своему желанию. Вход рубль — выход два. Свободу вы получите только тогда, когда окажетесь уже непригодными для работы, но и тогда вам могут предложить стать наставниками для молодых поколений императорских порученцев, — Дубельт сделал шаг к стеклу и пару раз постучал в него костяшками пальцев. За стеклом почти сразу зажегся свет и «в кадре» появились какие-то люди, облаченные в весьма странные глухие одеяния, напоминающие резиновые дождевые накидки. Пара мужчин втащила в комнату носилки на которых отчетливо виднелось человеческое тело. Причем тело это явно было не в восторге от своего текущее местоположения: оно брыкалось и во всю пыталось вывернуться, однако веревки, которыми были прихвачены к носилкам руки и ноги «пациента» держали крепко, не позволяя ему вырваться. Генерал обернулся и, убедившись в том, что «представление» у него за спиной стартовало, продолжил мысль. — Кроме того нужно понимать, что от вас на этой
