уломать и продавить увеличение армии, пусть не действующей, но ее ближайшего резерва. Согласно новому правилу, в каждой губернии должен был быть сформирован один полк из отставных, но еще пригодных к службе офицеров, а также нижних чинов, недавно уволенных в запас. Они были обязаны ежегодно устраивать двухнедельные военные сборы и иметь полное пехотное снаряжение полка в губернском арсенале, чтобы при объявлении военного положения сформировать полноценный полк всего за десять дней. В качестве поощрения за участие в данной самодеятельности — я насчет боеспособности таких ополченческих частей был настроен крайне скептически — нижним чинам выплачивалась небольшая денежка, а у офицеров шла выслуга лет. Три года в ополчении как год на действующей службе.
Лишних шесть десятков полков, которые можно будет в случае чего использовать и как силы территориальной обороны, и как источник для пополнения личного состава действующей армии, должен, был обойтись казне в полтора миллиона рублей ежегодного содержания. Скрепя сердце пришлось внести эту строчку в бюджет следующего года подрезав немного в других местах. Думается мне, что я с гораздо большим удовольствием нашел бы более полезное применение этим деньгам. Открыл бы на пару десятков школ и сельских фельдшерских пунктов больше, положил бы лишних полсотни километров рельсов или переселил бы на дополнительную восток сотню семей, но какая теперь уже разница…
Ну и в общем, нужно было сесть и хорошенько еще раз просмотреть хозяйским глазом, чего там военные понаписали, но мне было совсем лень. Хотелось лежать на кушетке, теребить струны и ничего не делать.
— В небе комета —
Близких несчастий верный знак,
Воины света
Павших сжигают на кострах,
Воины тьмы
Мир взяли в кольцо,
Тысячи птиц
Вниз рухнут дождем…
Песня «Арии» пришла на ум не случайно. В небе второй день висела белесая блямба кометы Галлея, вызывая внутри неприятные воспоминания из не случившегося еще будущего. Понятно, что там была совсем не комета, хоть вслед за ушлыми журналюгами именно так ее все и начали называть, да и конкретно этот кусок льда и пыли, который сейчас проползал по ночному небу — повезло, что температура упала в минус, и над городом не было привычного облачного покрова, через который даже Солнца не видно не то что какую-то комету — точно не мог угрожать планете. Он, как и тысячи лет до того, совершал свой привычный вояж из центра системы на ее окарины, и даст Бог, этот цикл повторится еще не раз. А если получится как-то сбить летящую к Земле каменку, то, возможно, еще не один десяток раз. Однако сердце все равно екало.
Дверь кабинета тихо отворилась и внутрь кто-то зашел. Послышались приближающиеся шаги.
— Тоже не спится, Мари? — Александра с младшими уехала в гости к родителям в Берлин, благо теперь это было быстро и относительно безопасно. Саша днем ранее дал телеграмму из Красноярска, — на наследника размеры Сибири произвели неизгладимое впечатление — оставалась только старшая дочь из тех, кто мог в такое время без спроса войти к самому императору Всероссийскому.
— А правда, что появление кометы предвещает скорые несчастья? — Поинтересовалась плюхнувшаяся сверху дочка.
— Нет, конечно, — я отложил в сторону гитару и покачал головой. — Небесные тела на жизнь тут внизу вообще никак влиять не могут. Просто кто-то когда-то, когда все смотрели в небо, задрав головы и открыв от удивления рты, успел сыпануть своему недругу яду в бокал, от чего тот кони и двинул. Так что все зло, оно тут, на земле. От людей и меж людей.
Не рассказывать же ребенку об особенностях человеческой психики концентрироваться на негативных явлениях, как потенциально для себя более опасных, из-за чего в мире такое огромное количество недобрых примет, знамений и всяких предсказаний о конце света.
— Интересно, как там… — Где именно дочь не сказала, но и так было понятно по контексту.
— Там пусто и холодно. Нет воздуха, отсутствует давление, а еще жесткое солнечное излучение жарит.
— Ты читал последний роман господина Одоевского? — Удивленно спросила Мария, — он описывает межпланетное пространство именно так.
Еще бы он описывал по-другому, если именно я составил краткий синопсис, а потом долго редактировал им написанное, дабы привести текст в удобоваримый с точки зрения научных знаний из будущего вид. Простенький сюжет с полетом на Луну, поломкой космического корабля, преодолением трудностей и возвращением обратно. Ничего необычного. Воистину революционным для местной литературы стал научный подход к проработке технической стороны вопроса. Так команда космонавтов — в книге содержалось огромное количество неологизмов, без которых описать происходящее было просто невозможно — отправлялась на спутник не посредством выстрела из пушки, как у Жюль Верна, а разогнавшись на длинном в два десятка километров рельсотроне, который вторым концом поднимался на гору и на высоте в 7 километров «выстреливал» космический корабль в зоне более разреженной атмосферы. А на высоте в 30 километров включались приделанные к космическому кораблю ракетные ускорители и добрасывали капсулу с людьми до нужной орбиты.
В общем, в книге было все максимально реалистично, насколько это было вообще возможно описать в середине 19 века, так чтобы местный читатель смог разобраться в наваленных ему на голову технических подробностях. «По рельсам на Луну» — так не слишком оригинально в итоге назвали книгу — своей необычностью быстро завоевала популярность среди думающих людей и технической интеллигенции в России и сейчас активно переводилась на основные европейские языки для публикации за границей. Одоевский меж тем активно писал продолжение про следующее путешествие людей уже на Марс, а у меня был в загашнике еще сюжет про терраформирование красной планеты.
Книга о космических путешествиях была мною вброшена в массы именно в этом году не просто так. Во-первых, на фоне очередного пролета кометы Галлея интерес в обществе ко всему небесному резко вырос, а значит время для такой литературы виделось наиболее подходящим. Для этого же в сентябре этого 1835 года было объявлено об обнаружении Нептуна — восьмой и самой дальней от Солнца планеты нашей звездной системы. Астрономы Пулковской обсерватории во главе со Струве наблюдали планету уже полгода, однако долго не могли полностью удостовериться в том, что это именно планета, а не еще
