– Я уверен, что он в состоянии выдержать несколько швов, мистер Пенсли.
И только сейчас коротышка-хозяин разглядел шрамы на теле Маркуса. Он побледнел и даже слегка покачнулся. Тогда Дани взяла его за локоть и, подтолкнув к двери, сказала:
– Наверное, будет лучше, если вы займетесь другими гостями. Я уверена, доктор Грог известит вас, когда закончит процедуру.
Хозяин прижал бутылку к груди и закивал:
– Да-да, это превосходная идея.
Дани закрыла за ним дверь, затем вернулась к Маркусу и присела на кровать. Маркиз старался не смотреть на приготовления доктора, и было очевидно, что он сильно нервничал. Дани тоже волновалась, так как опасалась, что боль вызовет поток ужасных воспоминаний.
Тут Маркус пристально взглянул на нее и произнес:
– Только не уходи.
– Нет-нет. – Она снова взяла его за руку. Девушка точно знала: как бы у них все ни сложилось в дальнейшем, некая ее, Дани, часть всегда будет принадлежать этому человеку. – Нет, никогда, – добавила она шепотом.
– Я сейчас должен зашить ткани, и это будет тяжелее всего в операции, – произнес доктор.
Маркус поморщился и проворчал:
– Да, я знаю.
Доктору понадобилось всего десять минут, чтобы зашить рану, но Дани казалось, что это продолжалось много часов.
Когда доктор Грог отрезал последнюю нить, Маркус заметно расслабился. Во время операции он то и дело вздрагивал, но ни разу не застонал от боли; и прошлое, казалось, никак не беспокоило его. Взгляд у него оставался ясным и спокойным, и Дани, глядя на него, испытывала огромное облегчение.
Она поднялась, чтобы проводить врача до двери. Тот вышел в коридор и тихо проговорил:
– Я не знаю, что пришлось пережить вашему мужу, миледи, но помните: ужасы прошлого не оставили его и они будут преследовать его всегда. Будьте с ним добры и терпеливы.
У Дани перехватило горло.
– Я знаю, доктор.
Он едва заметно улыбнулся.
– Вы очень сильная женщина, миледи. Я желаю вам и вашему мужу всего наилучшего.
– Спасибо, доктор, – кивнула Дани. Они тихо закрыла дверь, надеясь, что Маркус ничего не слышал. Но оказалось, что он уже заснул – его грудь ровно поднималась и опускалась.
Прислонившись к двери, Дани сделала глубокий вдох. Она так хотела, чтобы все сложилось хорошо и все были счастливы, особенно Маркус. Конечно, она могла бы выйти за него, добавив свое состояние к титулу Флитвудов, и этим решила бы все проблемы. Но ее останавливали мысли об отце… и собственные колебания. Ведь даже врач предупреждал ее. Да, жизнь с Маркусом не будет чудесной сказкой, о которой она всегда мечтала. Так могла ли она выйти за него, зная, что у него, возможно, не хватит сил, чтобы избавиться от терзавших его демонов?
Ох, Дани отчаянно нуждалась в отдыхе. Она посмотрела на пустое место на постели рядом с Маркусом и, немного помедлив, подошла к кровати и повалилась на мягкие шелковые простыни.
Проснувшись от скрипа двери, Маркус чуть приподнялся. Боль в боку пронзила все тело. Из груди его вырвался стон, и он снова откинулся на подушку. Тотчас же нахлынули воспоминания, и он почувствовал, что опять проваливается в адскую бездну. Но тут вдруг чье-то нежное прикосновение вернуло его в действительность, и он увидел перед собой озабоченное лицо Дани. Она что-то шептала, и ее голос успокаивал его.
Маркус сделал глубокий вдох и почувствовал, что темнота окончательно отступила. Присутствие Дани приносило свет в его жизнь.
– Мне лучше, – прошептал он.
Она улыбнулась, и его сердце болезненно сжалось. Господи, как же он ее любил…
– Жаль, что дверь тебя разбудила, Маркус. Это служанка принесла завтрак.
Заметив на столике неподалеку поднос, он кивнул. И тотчас же понял, что ужасно голоден. Когда же он ел в последний раз?
– Долго я спал?
– Уже утро. Вот, держи. – Дани протянула ему тост с джемом.
Маркус осторожно сел, мгновенно проглотил тост и потянулся за следующим.
– Рана тебя не беспокоит?
Он улыбнулся.
– Я бы волновался, если бы не беспокоила, малышка.
Дани скорчила рожицу.
– А вот меня очень волнует твое самочувствие и твои глупые шутки.
Маркус снова улыбнулся. И вдруг понял, что никогда еще так часто не улыбался. Но как же так? Ведь Дани, несмотря на все его шрамы и ужасное прошлое, проявляла о нем заботу. Неужели она хотела… быть с ним?
– Доктор что-нибудь велел?
– Только отдыхать. Я проведала Джинни. Она в порядке. Сон, похоже, восстановил ее силы, если количество «ненавижу» в мой адрес можно считать показателем.
Представив себе эту сцену, Маркус фыркнул. Он взял с подноса яблоко и быстро его проглотил. Затем воцарилось тягостное молчание. Мягкий утренний свет озарял комнату и задумчивое лицо Дани. Он был уверен, что знал, о чем она думала, но ему не хотелось поднимать эту тему. Взяв вареное яйцо, маркиз проглотил и его.
Наконец, тяжело вздохнув, Дани проговорила:
– Проклятье… – С упреком глядя на Маркуса, она продолжила: – Пойми, я не могу тебе позволить так поступить с Джинни. Я просто не могу этого допустить.
Маркус отвел глаза и проворчал:
– У меня нет выбора, Дани. – Ему становилось дурно при мысли о том, что его сестренка достанется герцогу Харвуду. Нет-нет, он этого не допустит! – Я должен сделать так, чтобы Каролина не вышла за этого негодяя.
Дани принялась расхаживать по комнате.
– Я знаю, Маркус. Про него ходят разные слухи. Говорят, он убийца… Но надо найти другой выход.
– Но что же я могу сделать? – в отчаянии воскликнул Маркус. – Как мне спасти сестру?
– А ты не подумал о том, что скажет Каролина, если ты женишься на Джинни?
Маркиз замер на мгновение.
– Что? Ты о чем?..
Дани пристально на него посмотрела.
– Я никогда не поверю, Маркус, что твоя сестра будет рада узнать, что ты принудил несчастную женщину к браку, чтобы спасти ее. Я бы на ее месте была в ярости.
Маркус со вздохом отвернулся. Увы, ему никогда не приходило в голову подумать о чувствах Каролины – слишком уж он сосредоточился на собственных трудностях.
А Дани в раздражении продолжала:
– Держу пари, ты ей даже не сказал, что происходит. Ведь так?
Он промолчал. Дани снова стала расхаживать по комнате. Неожиданно она приблизилась к нему и, взяв за подбородок, заглянула ему в глаза. Он, удивленный, заморгал, а она закричала.
– Проклятье, Маркус! Какой же ты эгоистичный и упрямый! – Она на шаг отступила и скрестила на груди руки. – Это дело касается твоей сестры, и, следовательно, она должна в нем участвовать. Я знаю, ты хочешь ее защитить, но она имеет право все знать и самостоятельно принимать решение.
