нами реально осуществимо, – начал говорить Пан, выйдя к костру. – Мое решение таково. Кий, Щек и Хорив, вы отправитесь к гурам, после того как отразим набег кутригуров, и попытаетесь объединить их между собой перед лицом общего врага, пообещав нашу помощь.
Не сказать, что его сыновья, представляющие полян, выглядели довольными, но деваться некуда.
Лех тоже резко поскучнел, поняв, куда дует ветер. И он оказался прав.
– Лех, ты отправишься к аварам и попытаешься установить союз с ними.
– Да, отец.
На этом, собственно, первая часть Великого вече завершилась. Теперь осталось ждать итога посольских миссий и выбирать варианты из тех результатов, что они добьются. Если обе миссии достигнут своих целей, то выбирать, кого именно брать в союзники, гуров или авар. Если добьется положительного результата только одна, то выбирать по факту не придется: одна из сторон, желающих союза, просто вольется в другую «союзную» партию, ибо идею исхода они не приемлют в принципе. Исход неизбежен лишь в том случае, если ни одна из посольских миссий не добьется успеха.
Каков же был наиболее реальный прогноз? В то, что удастся помирить гуров, Рус верил слабо. Утигуры как военная сила уже мало что собой представляют. С оногурами, очень даже вероятно, удастся заключить договор. Все упирается в кутригуров. Тут пятьдесят на пятьдесят.
«Может, и согласятся под угрозой вторжения в их степи славян, но это не точно…» – подумал он.
Авары? Почему бы и нет. Скорее, очень даже да. Они не только ничего не теряют, но и приобретают. Так что вероятность успеха миссии Леха очень высока. И это катастрофа.
«Попытаться сорвать миссию? Но как?» – невольно задумался Рус.
Получалось, что никак. Не убивать же его?.. Так-то, может быть, и грохнул бы, но это очень непросто, ведь дружина Леха одна из самых больших, в нее входит пять десятков человек. Так что вся надежда на случайность: заболеет или в шторм попадет и утонет. Но на такие эфемерные факторы надеяться глупо.
«Остается только разлагать партию союза с аварами изнутри, дабы, когда Лех привезет согласие авар на союз, чтобы собственно от желающих союза с аварами никого не осталось», – подумал он.
Первый шаг на этом пути был уже сделан, и теперь осталось лишь двигаться в выбранном направлении дальше и долбить, долбить, долбить мозг вождям через их жен, сестер и дочерей, подводить их к мысли, что они станут лишь мальчиками на побегушками у степняков, а это все-таки ущемляет гордость вождей, их раздувшееся эго правителей, особенно это касается вождей племенных союзов… В общем, работы на идеологическом фронте полно.
«Эх, жаль, что с ними со всеми лично тет-а-тет не переговорить, – с сожалением вздохнул Рус. – Вот уж я им всем мозги прокомпостировал бы гипнозом!»
Впрочем, гипноз – не панацея, тем более это относится к людям во власти, по крайней мере по отношению к тем, кто пробился на вершину сам, а не по праву рождения. У них сильная воля, и зачастую такие люди не поддаются внушению. Но все же, все же… встречаются и среди них хорошо внушаемые.
36
Надо было видеть лицо Дживы, когда она вечером в очередной раз пришла чистить рану Русу. Женщина была, мягко говоря, удивлена открывшейся ей картине. Нет, не червям она удивилась, потому как Рус незадолго до ее прихода промыл рану, удалив из нее всю живность, а тому факту, что рана стала значительно… здоровее.
– Ну что? – спросила Ильмера у жрицы.
– Странно, но гнилого мяса стало меньше. Как так? – все же вырвался у нее вопрос.
– Вашими молитвами богине Живе, – с честным видом ответил Рус. – Как иначе?
Джива с подозрением посмотрела на своего пациента.
– Я – любимец богов, они мне помогают, – начал задвигать Рус теорию Славяна. – Чужие боги поразили меня за мое деяние с пленением представителя высшей аварской знати, вселили в меня дух разложения, но на нашей земле, где властвуют только наши боги, дух стал слаб. С каждым днем он становится все слабее, и благодаря богине Живы дух больше не может заставлять мою плоть гнить и скоро совсем будет изгнан.
Джива посмотрела на него с недоверием, а Рус подумал, что служители культов делятся на две части: на тех, кто действительно верит, и на тех, кто… является закоренелым атеистом. Собственно, атеизм наверняка среди жрецов и зародился, как бы парадоксально это ни звучало. Или даже вполне логично, тут как посмотреть.
Отличить одних от других, как правило, несложно. Те, кто верит, занимаются только религиозными делами, а атеисты лезут во власть, прикрываясь божественной волей, и, конечно же, ведут себя вопреки основным постулатам, что исповедует распространяемая ими религия. Скажем, проповедуют умеренность и аскетизм, но сами жрут в три горла и живут в роскоши; призывают прощать ближнего, но мстительны сверх меры, и так далее и тому подобное.
Исключения, конечно же, бывают, как и в любом правиле, причем в обе стороны. Как верующий может лезть во власть, так и атеист не выходит за рамки чисто жреческой деятельности, ну и атеист может быть праведнее самого истового верующего… Впрочем, последний момент даже не исключение, а повсеместное явление.
«А не в числе ли атеистов находится Джива?» – подумал Рус.
Впрочем, все объясняющую версию он скормил, и Дживе придется утереться, даже если не поверила, ибо поперек божественной воли ей сказать нечего. Не станет же она бегать с криками, что богов нет и такое исцеление невозможно.
«Может, поделиться с ней методикой?» – засомневался Рус.
Если Джива – тихая атеистка и примет методику лечения нагноения, то сколько раненых удастся излечить? Грех скрывать…
Жрица тем временем покивала, сказала, что все хорошо, и снова намазала рану. Рус после ее ухода сыпанул заново отмытых личинок обратно.
– Что с доспехами делать собираешься? – подкатил с вопросом мягко говоря нетрезвый Славян.
– С какой целью интересуешься?
– Да это не я… Некоторые вожди купить хотят. Интересуются ценами…
– Ах вот оно что…
Русу до этого момента из-за вече было как-то не до трофейных доспехов, но вопрос действительно требовалось утрясти. Не лежать же доспехам мертвым грузом в сокровищнице? Всего у него оказалось пятьдесят три простых комплекта от легких аварских всадников и три богатых комплекта от тарханов. Доспехи тарханов, конечно же, пойдут в дар отцу на случай, если он захочет ими кого-то подкупить в каком-то важном вопросе, тут и думать было нечего. Остальными он мог распорядиться по своему усмотрению.
– Тридцать комплектов сразу вычитаем для дружинников и компенсации родственникам погибших.
Вообще-то что-то компенсировать
