— Скорее, фиолетовый.
— Вы так думаете?
Не поднимаясь с кресла, он слегка наклонился к зеркалу.
— Впрочем, вам виднее, — согласился он. — Хотя ваше утверждение весьма спорно.
— Так болят или нет ваши синяки? — повторила она.
— Только когда о них кто-нибудь напоминает. Или пристально всматривается в них.
— Попытаюсь не делать ни того, ни другого, хотя это нелегко.
— И третьего, надеюсь, тоже? — спросил он.
— Чего «третьего», ваша светлость?
— Не наносить мне сокрушающего удара. Самого сильного из всех, которые я получал когда-либо в область глаза.
Она не удержалась от смеха, и снова ей сделалось легче.
— По правде говоря, — опять заговорил Саймон, — я заявился к вам не совсем случайно. — Он протянул ей небольшую, обтянутую бархатом коробочку. — Это для вас.
У нее прервалось дыхание.
— Для меня? — переспросила она, открывая коробочку. — Но почему?
Снова благодушное удивление мелькнуло в его взгляде.
— Потому что, — ответил он, — согласно древним традициям, тем, кто вступает в брак, необходимы обручальные кольца.
— Ох, какие глупости я говорю сегодня. Я не сразу поняла…
— Что этот предмет называется кольцом? Чем же оно вам показалось?
— Я не подумала, — растерянно объяснила она, — что вы… должны… вам полагается…
Она замолчала. Ей не понравились оба эти слова: «должны» и «полагается», а третьего подобрать не могла. Но, как бы то ни было, Саймон подумал об этом и преподнес кольцо. Сделал подарок. Чему она была несказанно рада. Так рада, что чуть не забыла поблагодарить.
— Спасибо, — все-таки сказала она. — Это, наверное, фамильное кольцо?
— Нет!
Слово прозвучало так резко, что она вздрогнула.
— О, извините.
Наступила еще одна неловкая пауза.
— Я подумал, — сказал он потом, — что вам больше понравится иметь свое собственное. Все кольца и другие драгоценности Гастингсов принадлежали кому-то. Это кольцо я выбрал специально для вас.
Дафна уже успела простить ему резкость и чувствовала, что еще немного, и она растает от благодарности.
— Я вам так признательна, — произнесла она.
— Не хотите получше разглядеть его? — спросил он не очень любезно. — И для этого хотя бы вынуть из коробки?
— Конечно, — торопливо сказала она. — Как глупо с моей стороны.
Подобной красоты она, пожалуй, не видела! Так по крайней мере ей казалось.
Спрятавшись в уютном гнезде, на нее смотрело золотое изделие с большим изумрудом и двумя бриллиантами по бокам от него. Словом, прекрасное кольцо — красивое, дорогое, но не чересчур кричащее о своей дороговизне и не безвкусное.
— Чудесно, — прошептала она. — Я уже полюбила его.
— Это правда? — Саймон, сняв перчатки, вынул кольцо из коробки. — Посмотрите хорошенько. Оно ваше и только ваше и должно свидетельствовать о вашем вкусе, не о моем.
Дафна с некоторой укоризной бросила на него взгляд. Зачем портить такой радостный момент ненужными, чтобы не сказать — занудливыми замечаниями и предупреждениями?
— Наверное, наши вкусы все-таки в чем-то совпадают, — с легким вздохом заметила она.
Саймон тоже вздохнул, но с облегчением — он и не предполагал, насколько важным для него было знать, как она отнесется к его первому подарку. И теперь ему стало спокойнее. Он также ощущал напряженность между ними, его угнетали паузы в разговоре, вспоминались прежние беседы, когда плавно текла речь и ничто, казалось, не мешало ощущению, что рядом с тобой истинный друг. И желанная женщина…
— Могу я надеть кольцо вам на палец? — спросил он.
Она кивнула и принялась стягивать перчатку.
Но Саймон вмешался в этот процесс, начал сам медленно и осторожно снимать ее: с каждого пальца, постепенно, не торопясь. В этом незамысловатом действии была подлинная эротичность — точно так же он снимал бы с нее одежду.
Дафна не могла сдерживать взволнованных вздохов, когда ее пальцы, один за другим, освобождались от перчатки. Эти вздохи, чуть приоткрытые губы возбуждали его еще больше.
Слегка дрожащей рукой он бережно надел кольцо на ее палец.
— Как будто прямо для меня, — сказала Дафна, слегка двигая рукой так, чтобы камни на кольце лучше отражали лучи света. — Как красиво!
Саймон не отпускал ее руку, она была такой нежной и теплой. Потом поднес ее пальцы к губам.
— Очень рад, что оно вам понравилось.
Это были не просто вежливые слова — он действительно испытывал радость.
— Откуда вы знали, что я люблю изумруды? — спросила она.
— Я не знал. Просто они напоминают мне ваши глаза.
— Господи, Саймон! — Она не удержалась от громкого восклицания. — Что вы такое говорите? У меня глаза карие. Вы меня спутали с кем-то.
Она вскочила с места, подошла к зеркалу, вгляделась в свое отражение.
— Конечно, карие, — подтвердила она.
— В основном да, — согласился он. — Но приглядитесь внимательнее… Смотрите по краям зрачка… Видите?
— Ой! — воскликнула она снова после подробного изучения своих широко раскрытых глаз. — Вы правы. Никогда раньше этого не замечала.
Он опустился в кресло.
— Скоро вы поймете, — сказал он с важностью, — что я вообще всегда прав.
Она ответила ему саркастическим взглядом.
— Как вы это заметили? Я говорю о цвете глаз. Он пожал плечами и небрежно ответил:
— Всего-навсего внимательно вглядываясь в них.
Дафна продолжала исследовать свои глаза и пришла наконец к неожиданному выводу:
— Подумать только! Оказывается, они целиком зеленые.
— Ну, этого я бы не сказал. Вы явно переборщили.
— Сегодня зеленые — я вижу.
Саймон усмехнулся:
— Как вам будет угодно. Но подождем до завтра.
Она вздохнула.
— Я всегда завидовала Колину. Вот у него глаза так глаза. А какие ресницы! Совершенно не мужские. Зачем они ему? Это придает мужчине изнеженный вид.
— Думаю, что юные леди, влюбленные в вашего брата, считают иначе.
— Но мы-то можем не очень считаться с их мнением, не правда ли?
— Пожалуй, так.
— Скоро вы поймете, — повторила Дафна недавнее утверждение Саймона, — что я тоже всегда права.
Он довольно громко рассмеялся. Дафна не поддержала его, она испытующе смотрела ему в лицо, словно вспоминая что-то.
— Как хорошо, — сказала она и прикоснулась к его руке. — Сейчас мы почувствовали себя совсем так, как в прежние дни… Стало легче говорить… И дышать. Правда?
Он кивнул, удивляясь, что ощутил то же самое, что она, и задержал ее руку в своей.
— Так будет у нас и впредь, верно? — продолжала она. — Легко и просто.
— Да, — ответил он, хотя знал, что это не правда.
Между ними вполне возможны согласие, мир — все, что угодно, но, увы, все будет уже не так, как было вначале.
