А что касается Саймона… Если он не станет их выполнять, поскольку не может (не хочет?) иметь детей, то следует ли считать их мужем и женой? Правильно ли это?
Есть над чем задуматься, есть от чего голове невесты пойти кругом.
* * *
Было немало хлопот, суматохи, волнений — все, как у всех. И от свадебного торжества у Дафны остались, в общем, какие-то отдельные, разрозненные впечатления. Глаза матери, наполненные слезами, какой-то странный, чуть охрипший голос Энтони, когда тот сделал несколько шагов вперед и «передал» Дафну будущему супругу. Гиацинта слишком быстро разбрасывала лепестки роз, и к тому времени, когда Дафна подошла к алтарю, их уже не осталось. А Грегори умудрился три раза громогласно чихнуть, как раз перед тем как они собрались давать свои супружеские клятвы.
Еще она хорошо запомнила выражение лица Саймона, с каким он произносил клятву. Ей показалось, что оно было чрезмерно сосредоточенным, слова он выговаривал негромко, но очень отчетливо: каждый слог отдельно. В общем, был неимоверно серьезен в этот момент, даже трогателен, если к нему можно применить это слово.
Дафна тоже прониклась значительностью момента и произносимых слов, когда они с Саймоном стояли перед архиепископом. Ей подумалось тогда, и от этой мысли на душе сразу стало легко, что человек, говорящий э эти минуты так, как Саймон, не мог не чувствовать того, что говорил, пускай это были не его собственные слова, а торжественные клятвы обряда.
«…Те, кого соединил Господь, да не пребудут они порознь…»
Дафну охватила дрожь при этих словах, у нее ослабли ноги. Сейчас, через какое-то мгновение, она будет навечно принадлежать этому человеку. На всю жизнь.
Саймон медленно повернул к ней голову, его глаза пристально смотрели на нее, словно спрашивая: как тебе все это? Что ты ощущаешь?
Она слегка кивнула, отвечая больше самой себе, нежели ему, и думая в это мгновение: правда ли или ей только почудилось, что в его взгляде появилось облегчение?
«…А теперь я объявляю вас…»
Грегори чихнул в четвертый раз, за которым незамедлительно последовал пятый и шестой (неужели он простудился, негодник?), и окончание фразы архиепископа — «…мужем и женой» — почти не было услышано.
А Дафной овладел неудержимый смех, он просто рвался из горла, и она стискивала губы, чтобы удержать его, не забывая при этом сохранять серьезное выражение лица, приличествующее моменту. Каким-то чудом ей это удалось.
Кинув мимолетный взгляд на Саймона, она увидела, что тот смотрит на нее с удивлением, но одновременно и с пониманием. Уголки его губ тоже начинали подрагивать.
От этого ей сделалось еще веселее.
«…Можете поцеловать новобрачную…»
Саймон так поспешно схватил ее в объятия, словно только этого и ждал в течение всей церемонии. А поцелуй был таким страстным и долгим, что немногочисленные присутствующие все как один вздохнули, выразив тем самым не то удивление и зависть, не то восхищение.
Теперь бывшие жених и невеста могли расслабиться и позволить копившемуся в них смеху вырваться наружу, не вызывая изумления или нарекания публики.
Просто они радовались тому, что произошло, — разве это так странно?
Позднее Вайолет Бриджертон говорила, что поцелуй показался ей самым необычным из всех, которые приходилось видеть в подобных или иных случаях.
Грегори, после этого ни разу не чихнувший, заявлял, что ничего более противного, чем поцелуи, на свете вообще нет.
Старый архиепископ, ко многому, вероятно, привыкший за свою жизнь, некоторое время выглядел слегка озадаченным.
Зато Гиацинта Бриджертон, которая в свои десять лет, вероятно, начинала уже интересоваться значением поцелуев в жизни человека, задумчиво сказала, что, по ее мнению, они прекрасно поцеловались. А то, что сразу же рассмеялись, — что ж, наверное, это означает, что им предстоит много смеяться потом, в будущем. Чем же это плохо?
Вайолет Бриджертон, услышав эти рассуждения, ласково стиснула руку девочки:
— Ты права, Гиацинта. Смех — очень хорошая вещь. И хорошее предзнаменование. Так я хотела бы думать…
А вскоре разнеслись слухи, что новоявленный герцог Гастингс и его герцогиня должны стать самой счастливой из молодых супружеских пар за последние десятилетия, если не столетия. Ведь кто еще так громко до непристойности заливался смехом, стоя под венцом?
Глава 14
Нам стало известно, что, хотя свадебное торжество по случаю брака между герцогом Гастингсом и бывшей мисс Бриджертон было скромным и немноголюдным, оно не прошло незамеченным. Сопровождали его малозначащие, но весьма забавные, а возможно, и знаменательные в своем роде эпизоды.
Так, мисс Гиацинта Бриджертон (десяти лет от роду) шепнула мисс Фелисити Фезерингтон (того же возраста), что жених и невеста заливались смехом на протяжении всей церемонии бракосочетания. Мисс Фелисити рассказала об этом своей матери, а та — всему остальному миру.
Вашему автору остается только верить тому, что говорила мисс Гиацинта, ибо он (автор) не был удостоен чести присутствовать на церемонии.
«Светская хроника леди Уислдаун», 24 мая 1813 года
У них не было свадебного путешествия. Не было ни намерения, ни времени его планировать. Вместо этого Саймон отдал распоряжение привести в порядок родовое поместье Клайвдон-Касл, и Дафна посчитала это прекрасной идеей: она с удовольствием проведет несколько недель вдали от светского Лондона, от его любопытных глаз и ушей.
Помимо того, ей хотелось увидеть дом и места, где Саймон родился и провел годы детства.
Дафне было интересно представить его мальчиком. Был ли он тогда таким же необузданным, как сейчас? Таким же ранимым и легко уязвимым? Или это был спокойный, послушный ребенок, копивший всю свою неуемность и неистовость, чтобы выплеснуть их с возрастом?
Под доброжелательные возгласы и напутствия провожающих вскоре после возвращения из церкви они покинули дом Бриджертонов — Саймон поторопился усадить Дафну в лучшую из своих карет и захлопнуть дверцу, сразу отделив ее и себя от лондонского шума и суеты.
Было начало лета, воздух оставался еще довольно прохладным, поэтому Саймон заботливо накрыл пледом колени Дафны и подоткнул его.
— Не слишком ли вы меня кутаете? — спросила она. — Надеюсь, я не схвачу простуду на протяжении этой мили до вашего городского дома.
Он испытующе посмотрел на нее. Она не догадалась? Ее мысли сейчас далеки от всего обыденного. О чем она думает? Об их неминуемой близости?..
— Мы едем в Клайвдон, — сказал он.
— Прямо сейчас, под вечер? Я думала, не раньше чем завтра.
