тёплый свежий чёрный хлеб с маслом и горячим сладким чаем — то заработаете мою личную признательность, — заметил я. — Сейчас это единственное, что занимает мысли.
Анна хихикнула, словно девчонка. Да и на устах Челидзе появилась улыбка:
— Михаил Иванович, вы в положении, когда вам обязано государство. Можно быть чуточку смелее в своих запросах. Хлеб всему голова, но не сейчас же.
— Поверю в справедливость ваших слов, как только увижу этот самый хлеб у себя в руках. С маслом. Но, боюсь, пекарни Сахалина ещё закрыты, — с намёком сказал я.
Челидзе понимающе кивнула:
— Ваша правда, Михаил Иванович. Запрос прост, но только с виду, и всё же…
— Давайте начнём с малого, — мягко прервал её я. Нет смысла торговаться. Особенно сейчас. Хотелось убраться с острова, поесть, помыться и нормально поспать.
— Клянусь вам, как только выйдем из портала, я отправлю вам человека с лучшим хлебом, который мы сможем найти, — пообещала Лаура, хлопнула ладонью по подлокотнику и легко поднялась. — Идёмте. Хрономант уже ждёт.
Милославская тотчас сдвинулась с места, показывая нам дорогу. А Челидзе поравнялась со мной и тихо произнесла:
— Михаил Иванович, мой дружеский совет, когда будете говорить с Государем, а вы, уверяю, будете с ним говорить, то не разменивайтесь на мелочи. Мне кажется, что, если вы попросите звезду с неба — Российская Империя сделает это для вас. Используйте этот шанс с умом. Его Императорское Величество не любит шутки так, как я.
— У вас есть информация, что с бароном Дигриазом? — поинтересовался я.
— Пока нет, — вздохнула Лаура. — Но он, очевидно, был очень плох. Клянусь вам, Михаил Иванович, с ним будут заниматься лучшие специалисты. Не волнуйтесь за него.
— Не могу вам такого обещать, — признался я. Опыт подсказывал: когда одарённого рвёт кровью и тот теряет сознание — это всегда даёт поводы для волнения.
Я такого эффекта никогда не видел. Но мне прежде и не попадались архонты-хрономантии. Вдруг проживший сотни лет одарённый более не способен был удерживать время, оберегающее его организм все эти годы? Хотя куда вероятнее ситуация, что Кожин попросту схватил случай за хвост и пытался оформить неограниченный больничный. Возможно, даже специально вырубив себя, для пущей правдоподобности. Эта мысль не давала мне покоя всё то время, пока мы ехали до места, откуда был назначен перенос на материк. Хрономат всё подготовил заранее, и чёрно-фиолетовый проход ждал нас, когда мы спустились в тёплое полуподвальное помещение.
— Надеюсь, в этот раз всё будет без ошибок, — заметил я.
— В этот раз с вами я, Михаил Иванович. Какие ошибки, — улыбнулась Милославская, захлопнула забрало и шагнула в разлом. Следом через пару минут, за ней отправилась Челидзе. Я шёл последним, едва дождавшись сигнала хрономанта.
Перенос из Сахалина прошёл чуть хуже, чем ожидалось. Измученный организм работал на последних резервах, так что на этот раз и голова кружилась, и к горлу неприятный комок подкатывал. Ступив в залитое ярким светом пространство, я через несколько мгновений оказался окружён людьми и едва не обратился к аспекту, готовый снова сражаться.
— Ваше сиятельство, прошу сюда, — говорили с одной стороны. С другой на плечи накидывали тёплый плед. Слева почувствовалось касание силы, пожилой биомант с поклоном коснулся моей руки, сканируя организм.
— Я в порядке, — попытался освободиться я.
— Ваше сиятельство, это обычная процедура, — пробормотал тот.
— Тёплый хлеб его сиятельству! — раздался крик вдалеке. — Пропустите, господа!
— С маслом? — повысил голос я.
— Так точно!
— Да пропустите же его! — воскликнул я.
Глава 24
— Ваше сиятельство, прошу, — молодой мужчина в парадном военном мундире вытянулся у двери по стойке смирно. На груди, у сердца, вышит герб рода, голубые глаза сверкают восхищением и гордостью, что именно ему выпала честь сопроводить меня в покои. Рядом с пышущим богатством франтом я выглядел настоящим оборванцем.
Дверь отворилась, показывая огромную гостиную. Высокие потолки, массивные люстры, площадка, где можно спокойно развернуть имперский танк. Рояль, теряющийся в обстановке, длинный стол, в конце комнаты виднелась небольшая лестница на второй уровень покоев.
Я остановился на пороге, чувствуя, как веки царапают глазные яблоки.
— Где ванная и спальня? — тихо спросил у провожатого.
— Позвольте показать, ваше сиятельство? — немедленно отреагировал тот. Я устало кивнул, и дворянин вошёл в покои. Двигался он уверенно и явно хотел помочь. Причём не морщился от моей воняющей одежды, и никоим образом не делал вида, словно моё присутствие здесь оскорбляет аристократию. Сам же, я уверен, имел титул не ниже графа.
— Ваше сиятельство, — сказал он, когда провёл небольшую экскурсию по многокомнатным покоям, в которых без карты и заблудиться было можно. — Я уполномочен передать вам личное послание Государя.
Он сказал это в тот момент, когда я смотрел на огромную кровать под оригинальным полотном Бьена-Фадеева. Энергию от картины можно было руками потрогать.
— Какое послание? — оторвался я от созерцания.
Молодой дворянин торжественно произнёс, стараясь не смотреть на меня:
— Как только отдохнёте, сразу ко мне, но отдыхайте столько, сколько нужно! Я подожду!
Что ж… Это объясняет поведение провожатого. Мало кто может быть удостоен такой чести, когда Император ждёт, а не выделяет время для аудиенции.
— Я буду ждать снаружи, ваше сиятельство, — отрапортовал мой спутник. — Вы можете вызвать меня любым удобным способом. Есть колокольчик, есть кнопка, есть…
— Спасибо… Простите, я запамятовал, как вас?
— Это вы меня простите. От волнения забыл представиться. Граф Константин Зайцев! — гордо сказал он. Стоило больших трудов не показать своего удивления. Род Зайцевых считался очень влиятельным в Империи, и при этом выделяющимся. Если обычно во многих семьях имелся старейшина, известный своими заслугами, и вокруг него разрасталось величие единокровных родственников, то в этом случае я знал и о Сергее Валентиновиче, и об Александре Валентиновиче. Оба воевали в Америке.
Да и про Константина Александровича Зайцева даже мне довелось услышать. В прошлом году во время теракта в Африканской Народной Республике он вытащил из лап Свидетелей Свободного Мира полсотни гражданских, в одиночку отражая атаки фанатиков-смертников на протяжении суток, пока к нему не прибыла помощь.
— Неожиданно, ваше сиятельство, — признался я. — Польщён.
— Нет-нет, — поднял руку тот, останавливая меня. — Это для меня большая честь помочь вам обустроиться. Государь лично попросил проследить за тем, чтобы вы ни в чём не нуждались.
Надеюсь, это не является вызовом для чести великого рода, прислуживать какому-то неизвестному графу.
— Мой отец говорит, лишь тот, кто умеет подчиняться, способен руководить, — будто прочитал мои мысли Константин. — Не переживайте, ваше сиятельство. Я на самом деле рад быть вашим помощником во дворце.
— Михаил, просто Михаил, — попросил его.
— Хорошо, Михаил. Тогда и
