Скверной, и часто бессмысленные в борьбе с одарёнными — сейчас стали небесной карой для всех, кому не посчастливилось оказаться в районе Конструкта Березняков.
— Засада! Отступаем! — орали снаружи, а турели крутились, автоматически определяя живые цели и открывая по ним огонь.
Живот снова забурлил, и я почему-то подумал о куске тёплого хлеба со сливочным маслом. М-м-м… Это было бы чудесно. После чего спустился под землю.
* * *
— Горит! — проорал второй пилот боевого вертолёта. Отсветы пожарища отражались в забрале его шлема. Первый пилот поднял руку, показывая большой палец. В ночном небе летело два десятка десантных бортов, ведущих с собой элитные войска императора. Где-то внизу через пролив, отделяющий Сахалин от большой земли, на глазах лётчиков тянулся мост, возникающий следом за синей волной света. На прочное свежее покрытие почти сразу же выезжали колонны техники, под прикрытием машин с военными магами.
— Смотри, как быстро мост делают! Это же дикая земля! До ближайшего Конструкта несколько километров, да? — крикнул он товарищу. — Как они это провернули?
— ойый! — ответил тот.
— Чего? — не понял второй.
— ЗОДЧИЙ! Вой!
— Я ничего не понял!
— БОЕВОЙ ЗОДЧИЙ ГОВОРЮ! — повернулся к нему пилот. — Следи за радарами! У них наверняка там что-то припрятано.
— Всё отлично. Чисто! Даже странно.
Армия Империи пересекала пролив, дождавшись сигнала с острова. И остановить её было уже невозможно.
Берег Сахалина пылал.
Глава 23
Я отключил питание на антимагическую решётку и турели, когда вокруг Конструкта не осталось ни одного живого человека. Сейчас глушить магов только себе мешать, а крошить в труху случайно забредших гостей — тоже смысла мало. Тем более, если всё идёт по плану, это всё будет только мешать.
Ну и подниматься наверх я тоже не стал. Во-первых — на востоке оставались позиции мятежников, захвативших неизвестное мне число артиллерии. С них станется обрушить на Березняки мстительный огонь, который сам Конструкт, несомненно, переживёт. А вот я — не факт. Во-вторых, у меня был другой план.
Весёленький и остальные расположились в подземном хранилище припасов, метрах в пятидесяти под землёй к югу отсюда. Все тоннели к нему перекрыли вооружённые лоялисты, напряжённо ждущие врага.
Им ничего не угрожало. Ни им, ни женщинам, которые даже в таких условиях пытались организовать быт своим и чужим детям. Искин Березняков стал работать чуть быстрее, потеряв львиную долю целей. На территории Южно-Сахалинска началась настоящая паника. Атака на западный фланг сперва привела боевые группы в состояние полной готовности, а затем погрузила их в панику. Достаточно было просто включать в некоторых местах звуки боя и крики «Спасайтесь! Это Империя», «У них архонты», «Боже мой, боже мой», «Котляров убит, Альфа убита!» и, моё любимое «компадре и латиносы бегут в порт!». Все фразы были сгенерированы при помощи обходительного Геварского и транслировались в помещениях по соседству со скоплениями мятежников. Видеть источника революционеры не могли и потому охотно додумывали. Секреты чертогов разума.
Рассеянные группы одарённых мятежников бросились наутёк, распространяя с собой панику. А я шёл возле тепловой магистрали, греясь, и думал о горячем хлебе. Мысль становилась пугающе навязчивой. Даже морса так не хотелось.
Идею о еде удалось победить усердной работой. Тем более, что я ещё не закончил. Второй Экспансионный Узел был спрятан в помещении ангара, заставленного строительными конструкциями. На южной границе Березняков. Вершина здания добралась до потолка и даже приподняла один из тяжёлых профильных листов, куда теперь весело задувало снег.
Отопления внутри не было и после тёплых подземелий пришлось создать вокруг себя небольшой купол аспектом воздуха и нагреть пространство рядом. Сразу стало хорошо, и я погрузился в настройки Экспансионного Узла уже не дрожа от холода. Первым делом проложил путь на восток, вдоль границы между Конструктами.
Строить антимагическую решётку я уже не мог, но протянуть тонкие линии, через которые Искин сможет получать информацию и моделировать её — был вполне в состоянии.
Данные выходили на общую карту, выявляя недостающую картину укреплений мятежников, их замаскированных позиций, расчётов артиллерии и станций противовоздушной обороны. Синее свечение ползло на восток, мистическим макраме, накрывая ночной остров. И тут пришлось повозиться. С каждой минутой забирать зону распространения с Конструкта становилось лишь тяжелее. То, что взял один Узел — нельзя передать другому, а уничтожать возведённую реагеном промышленность острова или же жилые помещения, которые тоже здесь имелись, у меня рука не поднималась.
Я-то отсюда уеду, а кому-то дальше жить. Тактика «после нас хоть потоп» до добра не доводит. Так что приходилось ювелирно вычищать простаивающие помещения, чтобы набрать на очередное продвижение.
Синие полосы Конструкта, расползающиеся по заснеженному Сахалину, не остались незамеченными, и вкупе со сгенерированными воплями паники, смешивающихся с настоящей, лишь добавили орудийным расчётам нужной мне тревоги. Сначала дрогнула одна группа, затем другая. А когда сгенерированный голос барона Гжежинского стал вопить о немедленной эвакуации из порта, добавляя, что мест всем не хватит — оборона окончательно посыпалась.
Сам Гжежинский ревел в рацию о дезинформации, требуя держать позиции, но делал это как раз с борта корабля, чем лишь усугблял своё положение, так как свидетели добавляли в общую панику фразы типа «Да я сам видел!». А это действует гораздо лучше, чем «сестра брата жены знает человека, который слышал о».
Всё закончилось с появлением в моей паутине первых боевых машин Империи. Вертолёты с запада шли почти над крышами, проносясь хищными силуэтами голодных до смерти чудовищ. Отстреливая тепловые ловушки, отправляя в полёт ракеты, скорее вслепую, а не по целям, они зависали над крышами высоких зданий и из их недр сыпался в город имперский десант. Вскоре подошла и наземная техника. Машины с пехотой, штурмовые транспортёры, мобильные огневые группы одарённых двигались колоннами с севера.
Прибытию наземных сил я порадовался отдельно. Когда отправлял через Кожина инструкции, то опасался, что ко мне не отнесутся серьёзно. Опыт общения с вояками пока оставлял желать лучшего. В целом, мы могли справиться и текущими силами, но всегда хорошо, когда работаешь не один. Сухопутного пути на Сахалин до сего дня не было. И раз здесь наземная техника — значит через многокилометровый пролив переброшен мост, что просто невозможно без активных действий Зодчего, понимающего, как работать с Экспансионным Узлом. Ну и очень большого количества ресурсов. Ближайший материковый Конструкт находился на северной оконечности хребта Сихотэ-Алинь, а это только по морю почти сотня километров. Насколько я знал, Усть-Петров был одним из крупнейших Конструктов в регионе, так что от него не убудет от сотни гектар доступной территории, перенесённой на переправу.
Но
