– Ни в коем разе, – успокоил его Рассказчик. – У каждого своя работа. А я, пожалуй, начну!
Глава 13. Рейд
Паук оказался не то, чтобы разговорчивым, но вполне разумным. Правда поначалу очень сильно мешал тот факт, что во время мысленной беседы он все время помогал себе, шевеля хелицерами в такт произносимым словам. Не то чтобы это сильно пугало, есть их, как понял Егор, никто не собирался. Но нервировало здорово – когда в метре перед твоим лицом шевелятся два покрытых шерстью клыка в локоть длиной, становится как-то не по себе.
– Есть мне вас незачем, – успокоил всех паук после того как Оксана пришла в себя, а Искателю и Горлуоху был впрыснут состав, нейтрализующий действие яда.
Успокоил мысленно. Опасник в который раз порадовался, что его любимая золотокожая инопланетянка опять помогла всей компании, послужив переводчиком с этого экзотического способа общения на «человеческий». Сам он, хотя и научился вполне сносно не только читать мысли, но и передавать их, к паучьей манере разговаривать привыкнуть не смог. Арахноид буквально выдирал из мозга собеседника отрывочные понятия, осознавал их по своему и передавал обратно, не заботясь о спряжениях, склонениях, родах и падежах. Поэтому воспринимать поток его сознания было сущим адом.
Но не для Даши. Девушка была рождена в мире, где мысли имели не только форму, но и в буквальном смысле могли и лечить, и убивать. Все зависело подчас только от интонации мыслеголоса, поэтому с паучьим языком она разобралась через несколько минут.
Спасшие всех от муравьев арахниды оказались представителями не кого-нибудь, а своеобразного подпольного движения.
– Они называют себя Живущие в Норах Под Городом, – транслировала золотокожая красавица. – И говорят, что мы действительно правильно угадали центральный муравейник, только вот добраться до него поверху – дело практически невозможное. А вот под землей – реально и они нам помогут.
– Нам? Помогут? – удивился Егор. – Почему?
– Потому что они не просто Живущие в Норах, а движение сопротивления. Власть здесь принадлежит роевым инсектам, насколько я поняла, а наши арахниды никогда не отличались любовью к хождению строем.
– Я целиком и полностью поддерживаю моего нового уважаемого шестилапого друга! – вступил в разговор Горлуох. – Правильное философское восприятие окружающей действительности, данной нам…
– Горлуох! – простонал опасник.
И все же Егор был с ним согласен. Пауки, что в его мире, что в этой Вселенной были ярыми индивидуалистами. На его взгляд это было правильно, так как четкое разграничение функций в рое убивало прогресс, не давая возможности вырваться за рамки регламентированных понятий.
– В последнее время у нас это начало принимать все более уродливые формы, – сокрушался паук. – Четыре Царицы решили, что каждый инсект должен выполнять только то, что уже возложено на него природой…
– А как же развитие? – удивилась Оксана. Она уже практически не боялась паука, поэтому даже придвинулась к нему поближе, ожидая ответа.
– Развитие?..
Арахноид в задумчивости пожевал хелицерами.
– Мне кажется, что в совершенствовании отпущенных тебе задач и доведении их до совершенства и заключается развитие.
– Дашуль, он действительно так говорит или ты так переводишь?
Инопланетянка пожала плечами.
– Я по-другому не могу, Егор. Точный мысленный перевод – и никак иначе!
– Да-а-а, – протянул опасник. – Развитие… С понятием «прогресс» эта цивилизация точно незнакома!
– Я полагаю, уважаемые коллеги, что в данном конкретном случае эти понятия для цивилизации инсектов можно объявить тождественными! – изрек ырлыанин.
– Горлуох, я потрясен!
Егор вскочил с места и в шутливой манере пожал огромную лапу философа.
– Ты смог выразить мысль фразой не более чем из тридцати слов!
– При этом количество философских терминов было сведено к минимуму! – подхватила Оксана.
Все рассмеялись. Это немного сбросило напряжение последних минут и словно качественный массаж дало отдых и расслабление не только телам, но и душам людей и инопланетян.
– Однако, вопрос все рано остается открытым, – заметил опасник, когда веселье немного улеглось. – Даша сказала, что у вас здесь, под землей, целое движение сопротивления образовалось?
– Да! – Паук приподнялся на кончики всех шести лап и, если так можно было выразиться, приосанился. – Мы, Живущие В Норах Под Городом, не хотим превращаться в живые машины, существующие по программам Четырех Цариц!
– А что за программы?
Арахноид замер на мгновение, а затем золотокожая инопланетянка с запинкой «произнесла»:
– Он предлагает пройти к своим товарищам, которые смогут лучше объяснить суть проблемы…
– Егор, – умоляюще произнесла Оксана. – А может нам не нужно знать эту суть? Там будет много пауков, а тут одного-то монстра немного, но боишься!
Искатель приосанился, как совсем недавно арахноид.
– Оксана, я защищу! Беспокойства нет. Я рядом!
Девушка увидела горящие глаза огромного воина, стремящегося к новым приключениям, и вздохнула.
– Всем вам лишь бы опасностей побольше! Мужчины!
– Исходя из наличия в наших рядах вооружения и того факта, что я перестал смотреть на мир с точки зрения такого направления человеческой философии как пацифизм…
Егор на секунду пожалел, что среди контактерского пакета энциклопедий, который входил в снаряжение любого астронавта на малоизученной планете, входили систематизированные знания по философии со времен человеческой Древней Греции и до современных школ. Горлуох впитал эти сведения лучше всякой губки и теперь щеголял такими понятиями, о которых опасник знал только понаслышке. Ну, не совсем понаслышке, конечно, но в повседневной речи редко их употреблял. И оттого иногда чувствовал себя менее образованным, чем ырлыанин, который о существовании-то Вселенной Человечества узнал только около полугода назад!
– Горлуох! – простонала Оксана. – И ты туда же!
– Мы вместе! – пожал плечами огромный ырлыанин. Он несколько раз взмахнул своим посохом, а затем произнес, обращаясь к пауку:
– Ведите нас, глубокоуважаемый подземный житель, к вашим коллегам!
Добраться до остальных членов подпольного общества Живущих В Норах Под Городом было непросто. Коридоры были прорыты самими пауками под их собственные габариты, и если Егор, Даша и Оксана еще могли идти чуть пригнувшись, то Искатель и Горлуох порой передвигались чуть ли не ползком. Периодически, правда, прорытые ходы перемежались широкими залами, стены которых были оплавлены неведомой силой.
Поначалу Егор добросовестно пытался запомнить дорогу. Однако через пару десятков поворотов бросил это неблагодарное занятие, целиком положившись на милость арахноидов. Ошибиться не хотелось, он прекрасно понимал, что всего арсенала команды вряд ли хватит на то, чтобы держать долговременную осаду. Вернее, держать-то можно, но если про бой узнают наверху и сюда хлынут дети всех Четырех Цариц, как назвал их паук, то шансы всей компании на выживание становились весьма призрачны.
Опасник решил, что Царицы это матки муравьев, термитов, пчел и ос. Что одни, что другие не были особо дружелюбными созданиями, а учитывая среднее количество особей в одном рое, так просто опасными.
Тем временем команда дошла до огромного зала. Он практически не был освещен, так как для пауков зрение никогда не было главным среди органов чувств. Однако Егор прекрасно видел, как полумрак таит в себе множество арахноидов, которые стекались сюда со всех направлений.
Он почувствовал как Даша крепко схватила его за руку. Опасник обнял ее и понял, что инопланетянка буквально дрожит от страха. Искатель и даже философ-созерцатель Горлуох, наоборот, были напряжены и готовы броситься в битву.
– Да, – мстительно подумал Егор. – Повоюешь пару раз, так быстро забудешь про всякую философию и «непротивление злу насилием»!
Вслух же сказал:
– Всем расслабиться. Если бы Живущие В Норах хотели, то нас бы уже не было в живых! А так как мы до сих пор живы, то они не голодные.
– Да, – засомневалась Оксана. – А может они как раз хотят нас впрок запасти!
– Ты меньше думай об этом, а то я твой страх чувствую за версту!
Искатель аккуратно положил ей на плечи свои огромные ладони и девушка успокоилась.
– Если что, этот не подведет! – решил опасник.
Тем временем пауки вдруг сгрудились вокруг них в одну мохнатую толпу. Все как один они подобрали лапы под туловища и стали вдруг похожи на сжатые пружины. В зале повисло выжидающее молчание.
