Эсфер использует Сердечные Ноты — хотя в них часто нет особой нужды. Этот элемент можно охарактеризовать, как очарование фальшивой страсти. Люди просят избавить их от страданий, причиненных прочими составляющими, но лишаются не только боли, но и сопутствующего приятного томления, а затем ощущают горькое сожаление, осложняющее исцеление…
— Да что ж такое!.. — Джуп огорчалась все сильнее. — То есть, придется страдать, даже если проклятие удастся снять?!
— Некоторое время, — деловито отвечал мэтр Абревиль, который увлекся своей лекцией настолько, что позабыл, почему Джуп расстроена, и даже немного обижался из-за того, что она его постоянно перебивает. — Но благодаря прогулкам на свежем воздухе и правильному питанию пагубное действие Сердечных Нот обычно проходит без следа.
— Надеюсь что так, — неуверенно сказала Джуп — по большей части обращаясь к самой себе, поскольку Мимулус ее совершенно не слушал.
— …И, наконец, Камень! Относится к заклятиям, лишающим жертву движения, в прямом и переносном смысле. Постепенно у нее пропадает способность живо мыслить, чувствовать, разумно рассуждать, а затем приводит к заболеваниям, которые обездвиживают и приводят к достаточно мучительной смерти. Само по себе весьма опасно, но в сочетании с предыдущими приобретает убийственную силу!..
Тут мэтр Абревиль наконец-то спохватился, и лицо его вытянулось, как это бывает при запоздалом осознании собственной бестактности.
— Увы, — сказал он, ощущая сильнейшую неловкость, — почти все эти составляющие дама Эсфер тайно вплела в свое проклятие, как ты, должно быть, догадалась, Джунипер… И все это вместо обычного проклятия, превращающего жертву в чудовище! Представь себе, как мы с мессиром Перренсом были потрясены, увидев это великолепное и ужасающее плетение!
— Уж не больше, чем я, узнав, что все это меня ожидает! — промолвила Джуп, потирая лоб, который ей пришлось сегодня морщить так часто, что, казалось, он вовек больше не разгладится.
— Вот поэтому-то я и говорил, что нам следует как можно быстрее попасть в Росендаль! — воскликнул Мимулус. — Но проклятая магическая девиация…
— Это еще что? — в отчаянии вскричала Джуп. — Она тоже засела где-то внутри меня?!
— Тише! Тише! — Мимулус испуганно выглянул из-под пледа, чтобы убедиться в том, что сороки не проснулись. — Нет-нет, магическая девиация — это мой вид проклятия с тех пор, как я лишился лицензии за нарушение закона… Видишь ли, чем сильнее магическое поле, тем сильнее и его искажения. Больше всего магии, разумеется, в Истинных Мирах, и лицензия позволяет нам, росендальским магам, защищаться от искажений. Как только мы ее лишаемся, то наши чары начинают срабатывать непредсказуемо. Именно поэтому маги без лицензии считаются опасными шарлатанами, ведь они сами зачастую не знают, что у них получится наколдовать, — тут он вздохнул с унынием. — Как и я не знаю, в какой мир мы угодим, если еще раз попытаюсь совершить переход. Разумеется, я буду пытаться снова и снова, и даже если придется путешествовать по самым убогим задворкам миров, даже если я израсходую все свои силы — я попытаюсь доставить тебя в Росендаль, обещаю!..
Голос его задрожал, и Джунипер очень осторожно пожала его руку, которая тоже подрагивала: волшебник на самом деле волновался.
— Спасибо, Мимму, — шепнула она.
Глава 35. Великое Купание в Ирисовой Горечи
Разговор с Мимму, на который Джуп еще недавно возлагала столько надежд, оставил после себя гнетущие ощущения, которые не получилось бы преодолеть и у самого жизнерадостного человека. Притихшая Джунипер не задавала более никаких вопросов, не перебивала мэтра Абревиля, и он, не знающий, как ее утешить, тоже окончательно пал духом.
— Пожалуй, мне нужно идти, — уныло сказала Джуп, так и не придумав, что еще спросить у волшебника. — Если домоправители заподозрят, что мы втайне видимся, то непременно от тебя избавятся, Мимму.
— За меня заступится птичий двор, — с преувеличенной легкомысленностью отозвался Мимулус, который совершенно не умел принимать уверенный вид и оттого прозвучало это напрочь фальшиво. — Мои сороки ближе к ночи решили, что я еще сгожусь для нескольких шуток, и даже поделились со мной куском пирога. Ну и, к тому же, им нравится, как я вскрикиваю, когда они меня щиплют и клюют.
— Точь-в-точь как старшие сестры… — машинально пробормотала Джуп, думая о чем-то своем.
Мимулус благоразумно удержался от замечаний, но про себя возблагодарил высшие силы за то, что не одарили его старшими братьями или сестрами — и даже кузенов в детстве он видел лишь изредка на семейных торжествах!.. Позже, разумеется, он сталкивался с ними в учебном заведении — почти все его двоюродные и троюродные родичи избрали магическую стезю, — но к тому времени они уже переросли прежние интересы и не пытались таскать друг друга за волосы, ставить подножки и подбрасывать дохлых мышей в карманы, как это принято среди детей всех миров и сословий. «Ну что ж, — мысленно сказал мэтр Абревиль сам себе, покосившись на грустную Джунипер с некоторым сочувствием, — зато ей будет проще освоиться среди гоблинов!..».
Вслух он согласился, что Джуп надо идти к себе спальню — как можно тише и незаметнее.
— …Ни в коем случае не выдай ни словом, ни делом то, что знаешь так много о принце и его проклятии! — очень взволнованно предостерег он ее на прощание. — Нам повезло, что Заразиха думает, будто я уехал с прочими магами в Росендаль сразу после оглашения приговора, да и вообще считает меня кем-то вроде прислуги при настоящих магах. Если бы он хоть на миг заподозрил, что я до сих пор имею отношение к этому делу и очутился тут не случайно — нам вместе тут же пришел бы конец!..
…Над озером, все так же залитым непроницаемым туманом, уже начало розоветь бледное небо, когда Джуп украдкой пробиралась к своей спальне. Усадьба была тиха, словно в ней не осталось ни единой живой души. Но она знала, что это впечатление обманчиво, и упившимся гоблинам вскоре придется возвращаться к своей обычной службе. Господа домоправители хоть и закрыли глаза на ночную попойку, однако вряд ли подарили бы челяди сверх того еще и выходной день — любой, кто хоть немного узнал господина Заразиху и госпожу Живокость, не сомневался бы в этом.
И в самом деле, едва только она прилегла на свою мягкую кровать, от усталости даже не попытавшись переодеться в ночную сорочку или расчесаться, как ее сон нарушил нарастающий грозный
