шум. Сначала было не разобрать, что происходит — гул был глухим и неясным. Затем — то ближе, то дальше, то выше, то ниже — глухой гомон разделился на взвизгивания, грохот, звяканье, крики и топот десятков ног. Вскоре вся Ирисова Горечь загудела и задрожала сверху донизу, как растревоженный пчелиный улей. Джуп, которой поначалу казалось, что она слышит сквозь сон шум ветра, завывание ветра в каминной трубе и скрип еловых ветвей, резко вскочила с кровати, подумав спросонья, что случилась какая-то большая беда. Но вместо бури, гнущей до земли могучие ели, или землетрясения, рушащего остров до основания, ее глазам предстал господин Заразиха — помятый и такой же не выспавшийся, как и сама Джуп, но куда более довольный жизнью.
— Доброе утро, сударыня! — произнес он угодливо, протирая осоловевшие красные глаза. — Надеюсь, вы отдохнули как следует после вчерашнего праздника?..
Тут он просеменил вперед, кланяясь и расшаркиваясь на каждом шагу, попытался поцеловать руку Джуп, и прошептал со слащаво-заговорщицким видом:
— Скажу вам по секрету, принц вами очень доволен!..
— Что происходит? — Джуп выдернула свою руку из его цепких когтистых лап, и с тревогой повернулась к дверям, за которыми бушевала какая-то неведомая сила, заставляющая толпы гоблинов и кобольдов носиться взад-вперед по коридорам с истошными криками.
— Ох, ничего страшного, уверяю вас! — торопливо заверил ее старый гоблин, и оскалил в подхалимской улыбке все свои острые зубы. — Просто Его Цветочество едва проснувшись приказал приготовить ему горячую ванну! Немедленно! С травами, пеной и целебными маслами — все как полагается! Признаюсь честно, мы уж и забыли, когда светлейший принц в последний раз вспоминал о мытье. Нынешний облик был так ему ненавистен, что он не желал более как-либо за собой ухаживать. Из-за отчаяния наш бедный мальчик решительно отказался ото всех привычных и приятных ему дел. Но стоило вам, прекрасная Джуп, его утешить, как он тут же решил, что не стоит себя настолько жестоко наказывать. И то дело, ведь он и так наказан сверх меры. Как же мы, его верные слуги, вам благодарны! В усадьбу возвращаются порядки, достойные благородного дома!..
Тут в дверь спальни Джуп громко и беспорядочно застучали, и, не дожидаясь ответа, внутрь ворвалось сразу несколько слуг. Они без остановки заполошно верещали: «Ванна! Ванна для придворной дамы! Все принимают ванну!», и едва не сбили с ног господина Заразиху, от усердия ничего не видя перед собой. Некоторые тащили ведра, полные горячей воды, другие — охапки флаконов и бутылок, от которых шел сильнейший аромат, а самые могучие — едва ли не десяток приземистых пыхтящих гоблинов — несли на плечах роскошную медную ванну, тараня ею все, что попадалось на пути. Джуп от неожиданности охнула, а господин домоправитель, побранившись для виду, торжественно объявил:
— Принц приказал, чтобы сегодня все обитатели Ирисовой Горечи вымылись как следует! И вы, сударыня, в первую очередь!
После чего еще раз раскланялся и поспешно скрылся, не скрывая довольства тем, как доходчиво объяснил придворной даме ее сегодняшние утренние обязанности.
Тут Джуп услышала, что визг теперь слышен и за окном. Она, чувствуя сильнейшую неловкость — в последний раз ей так сурово приказывали мыться в далеком детстве, когда Милли Скиптон окунала своих дочерей в таз с горячей водой, не обращая внимания на их сопротивление, — сделала вид, что ей очень интересно, что же происходит снаружи, на улице, и подошла к окну. Глазам ее представилось странное, но в то же время забавное зрелище: гоблины швыряли в озеро кобольдов охапками, сразу по несколько штук; а затем начинали толкать друг друга, пока тоже не сваливались в воду с верещанием и воем. «Ну конечно же, — подумала Джуп, косясь на ванну, которую слуги наполняли горячей водой, без устали шныряя туда-сюда с ведрами, — для всех обитателей усадьбы горячей воды не напасешься, да и ванну наверняка предлагают не каждому! Стоит поблагодарить Его Цветочество хотя бы за эту любезность...».
Одежду купающиеся гоблины и кобольды не снимали, видимо, полагая, что заодно с мытьем тела разумно будет прополоскать и облачение, тем самым выполнив два дела сразу. Бледные зеленоволосые девы, рассевшиеся на перевернутых лодках, громко и визгливо хохотали, глядя на это — должно быть, то были утопленницы и русалки из штата госпожи Живокость, а уж им-то вода не страшна. Разозленные гоблины, облепленные водорослями, поначалу кричали им что-то оскорбительное, а затем принялись лепить комки из тины и грязи и швырять их в насмешниц. Те расхохотались вдвое громче, но вскоре тоже очутились в воде: кобольды и гоблины мстительно стащили их за волосы в воду, и окунали безо всякой деликатности. Досталось и сатирам-лодочникам, которые наблюдали за этим со стороны, делая вид, что приказ принца Ноа к ним не относится. Их тоже сбили с ног и швырнули в заросли камышей, откуда те гневно вопили и жаловались. Джуп невольно улыбнулась, глядя на эту кутерьму — приказ принца выполнялся хоть и бестолково, но, без сомнения, усердно и решительно.
Тут она с беспокойством подумала, что среди тех, кого насильно окунают в озеро, может оказаться и Мимму, которого оскорбит и расстроит донельзя подобное обращение, но, к счастью, сколько она не вглядывалась — не заметила среди низкорослых слуг никого похожего на волшебника.
— Ванна! Ванна готова! — заверещали гоблины, отвлекая ее от наблюдений, и Джуп с растерянностью повернулась к ним. В самом деле, огромная ванна была полна пены, а слуги на все лады показывали ей, что пришло время купания, едва ли не силой подталкивая Джунипер навстречу к пенной горе. Кто-то приплясывал с щеткой на длинной ручкой — которой обычно моют спину, — кто-то тряс бутылями с разноцветными зельями, сразу двое держали наготове мочалки, а несколько самых мелких кобольдов, пристроившись в рядок на бортике ванны, продолжали неистово взбивать пену своими лапками и хвостами, ежесекундно рискуя свалиться в воду и утонуть.
— Ну уж нет! — решительно объявила Джуп, которую мысль о том, что гоблины будут тереть ей спину и поливать из ковшика, привела в такой ужас, что растерянность тут же исчезла без следа. — Я не буду мыться, пока вы все здесь околачиваетесь! Оставьте меня одну! Идите… идите к озеру, где моются все остальные — вам же нужно выполнить приказ Его Цветочества?..
Слуги, сразу приуныв, испустили грустный тоскливый вой: должно быть, указание принца обрадовало простых челядинцев далеко не так, как господина Заразиху. Никто не горел желанием
