что против слова старшей женщины даже слово Государя не всегда может иметь вес, если это касается обычаев и челяди, Станислава. Эта женщина может отдать приказ казнить тебя за колдовство. Женщина не может быть колдуньей. Это вне закона! А последний род мольфаров…
— Да-да, я помню! Пропал тридцать лет назад! У вас что тут — инквизиция? — зло зашипела, на что Радолир хмуро и строго окинул меня взглядом.
— Инквизиторов уничтожил ставленник в Галии Князь Мирослав, женщина! А это слово произносить запретили и вовсе! Во всем мире!
Я усмехнулась, но горефутболист не унимался и только зло хмурился, пока не продолжил:
— Ольга точно в сговоре с матушкой Мирославой, — скривился Радолир и опять тихо выругался.
"Да кто такая эта мегера, в конце концов?" — я сложила руки на груди, но промолчала, слушая то, что мужчина озвучил дальше:
— Если сегодня вечером ты, Станислава, не усмирив свой характер, проявишь натуру чужачки во всей красе, попомни мои слова, Государь точно закроет глаза на привязанность княжича, и тебя ничего не спасет. Даже побег!
— Это вы меня притащили сюда! — я пихнула Радолира в плечо, а он остолбенел точно камень от такой наглости, — Чего смотрите, как дурак, Воевода? Я говорила оставить меня в Яремче? Говорила не привозить? Я не из вашего мира!!! — чуть не заорала, потому что мне стало опять жутко и страшно, — Так почему меня должна судить или угрожать какая-то женщина, которая мнит себя третейским судией? А? Это подпадает под все статьи уголовного кодекса моей страны! У вас тут вообще у людей прав и свобод нет?
Я говорила, почти рыча сквозь зубы и пытаясь делать это как можно тише. Воевода же, чтоб ему провалиться, краснел от злости с каждым моим словом, пока не схватил за руку опять и не встряхнул на манер неотёсанного мужлана.
— Умолкни, женщина, пока беду не накликала! Если бы не то, что ты дважды спасла маленького княжича, я бы немедленно бросил тебя в камеру! В сырой подвал к крысам, чтобы ты поняла, что ещё хорошо устроилась, дура! Ты хоть знаешь, что он чуть не погиб из-за тебя…
Радолир запнулся на полуслове почти брызжа слюной мне в лицо, а я нахмурилась и застыла, убито спросив:
— Кто… чуть не погиб?
— Государь, дура ты эдакая! Он должен был ждать до окончания полной зачистки, потому что существовал высокий риск, что монголы вообще нанесут удар из воздуха. Но он наплевал на это и прорвался сквозь окружение, чтобы тебя, дуру, спасти! Вернулся за тобой, зная даже, что Ярослав уже в твердыне! Отдал покои своей будущей жены, потому что это самое защищённое место в форте!! Поэтому, если ты адекватно оцениваешь своё положение… — Радолир наклонился почти к моему лицу и холодно зашептал, — Ты послушаешь меня и будешь молча кивать на слова матушки Мирославы, а если зайдет речь о покоях княгини, скажешь, что была ранена во время нападения, и Вессарий попросил отнести тебя именно в них! Не Государь! А лекарь! Поняла?
— Да! — вырвавшись из хватки мужчины, хотелось ещё и по роже его заехать за грубость и наглость, но смолчала.
Я проглотила язык лишь потому что не могла понять, почему Всеслав так себя ведёт? Неужели мужчина может так любить своего ребенка, что даже рискуя жизнью бросится спасать его няньку? А ведь по другому меня и не назовешь, кроме как обычной нянькой.
— Вот и отлично! А теперь ступай за одним из дружинников в административное крыло службы охраны! Там тебя ждёт то, что ты хотела видеть!
Радолир обошел меня, а слева тут же появился паренёк в форме и поклонился. Я смотрела вслед мужчине, который по какой-то дикой причине тоже испугался за меня. За годы проведенные на службе, я научилась неплохо распознавать эмоции людей. И сейчас видела явный испуг на лице горефутболиста, который мужчина выплеснул в самой доступной для их характера и повадок манере — через гнев и злость.
— Ведите в админкорпус вашей охраны! — я посмотрела на паренька и тут же пошла за ним следом, ещё не подозревая какие эмоции мне придется пережить дальше.
Я и подумать не могла, что это казалось бы сказочное и страшное приключение, именно в этот день и правда обернется для меня в самый настоящий кошмар.
Что может быть страшнее смерти человека, которого ты знаешь. Даже собственная смерть, чувство которой я испытала, когда в нас с Яриком угодила молния не принесло мне такого отчаяния. Даже нападение своры шакалов в масках, и скачка на бешенной кобыле сквозь лес не заставила моё тело покрыться холодным потом. Даже понимание, что я попала в дикий сон, который и не сон вовсе, не смогло принести такой боли, как то, что я увидела в морге Вессария через каких-то ничтожных полчаса.
5.1
Мы шли через настоящие площади, которые будто прятались за высокими стенами из серого, почти черного камня. Мимо проходили люди, некоторые сидели у фонтанов и общались с помощью тех самых идентификаторов со своими родными, очевидно проживающими в самом Киеве.
"Каких же размеров твердыня? Неужели она как настоящий славянский маленький город, который стоит на острове посреди реки?" — я осматривала узкие улочки, похожие на итальянские.
Отличались они тем, что не были устланы кучей кафешек, и на них наоборот стояли административные приемные, такие как адвокатские конторы, либо другие весьма серьезные учреждения, названий которых я не понимала.
Однако были здесь и рестораны. Во всяком случае одно такое заведение, я хорошо рассмотрела, благодаря высокой голограмме мужчины с деревянной пивной кружкой в руках, одетого в шикарный костюм "тройку".
— Сумасшедший дом на выезде… — прошептала и спряталась в полах капюшона только сильнее, почему-то постоянно держась за кобуру с оружием.
— Княжна! Прошу, сюда! — паренёк свернул в небольшом проулке вправо и мы попали на внутренний двор, в котором росло одно единственное дерево — берёза.
Высокая и красивая, она уходила вверх настолько высоко, что её крону наверное видно над сводами стен и построек твердыни.
— Княжна Станислава! Рад, что вы уже на ногах!
Я так засмотрелась на дерево, что не сразу заметила, как из дверей слева во дворик выскочил Вессарий. Доктор тепло улыбнулся, но хитро сверкнул глазами и пригласил идти за ним.
— Платон! Вы можете быть свободны! — отрезал мужчина в сторону паренька, как только я подошла к дверям.
— Как прикажете, Ваше Сиятельство лекарь Вессарий, — парнишка низко поклонился и ровной походкой скрылся за поворотом.
— Ваше… Сиятельство? — я посмотрела на мужчину и приподняла бровь, окинув его взглядом
